ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оставив на берегу свое прошлое – любовь, женщину, которая предала его, и даже свое прежнее имя. Гай Янг становится пиратом, в сердце которого живет теперь только одна страсть, одно желание – отомстить... Пират Конни Мейсон Пролог Новый Орлеан , 1804 Гай Янг не боялся смерти. Гораздо больше он боялся оставить Блисс в руках такого человека, как Джеральд Фолк. Легкий клубящийся туман окутывал фигуры четверых мужчин, собравшихся под зеленым пологом старых дубов. Это место издавна называли Рощей Дуэлей – густые ветви деревьев со свисающими с них темно-серыми побегами испанского мха надежно укрывали его не только от солнечных лучей, но и от посторонних любопытных взглядов. Гай Янг вынул пистолет из полированного раскрытого ящика, который поднес ему секундант. Он ни секунды не сомневался в том, что стоящий напротив соперник сгорает от желания убить его. У самого же Гая это была первая в жизни дуэль. «Дело чести», как говорят французы... Не так давно Гай страстно и безрассудно влюбился в дочь своего хозяина, у которого служил старшим конюхом. С восторгом узнав о том, что Блисс тоже любит его, он предложил ей руку и сердце, и вскоре они тайно обвенчались – разумеется, без согласия отца девушки и без ведома ее прежнего жениха – Джеральда Фолка. Когда Гай сообщил Клоду Гренвилю о том, что они с его дочерью обвенчались и дали друг другу клятву верности перед алтарем, Гренвиль побледнел от ярости. Он обозвал Гая босяком, у которого нет ни гроша в кармане, ни будущего впереди, и заявил, что не желает его знать. Ведь Гренвиль возлагал столько надежд на брак своей семнадцатилетней дочери Блисс с Джеральдом Фолком – богатым судовладельцем и купцом! Тем более что он уже успел основательно связать свои дела с делами Фолка и очень рассчитывал на дальнейшее выгодное сотрудничество со своим будущим зятем. Фолк же, узнав о том, что его невеста вышла замуж за другого, счел себя оскорбленным

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Женщин здесь было не меньше дюжины. Одни что-то готовили на разведенном посреди двора костре, другие стирали в деревянных лоханях, третьи еще что-то делали по хозяйству. Жалкие остатки некогда роскошных модных платьев превратились на пленницах в лохмотья и не спасали от палящего солнца и от укусов москитов. Некогда белокожие красотки все как одна были бронзовыми от загара.

– Вон она, – буркнул неразговорчивый седой пират и ткнул пальцем в сторону женщины, которая стояла к ним спиной, склонившись над бельевой лоханью.

Охотник невольно затаил дыхание и замедлил шаги, приближаясь к женщине. Он не обратил внимания на то, что во дворе вдруг стало тихо, смолкли нескончаемые женские разговоры и воцарилось напряженное молчание.

Между тем примолкшие женщины с нескрываемым интересом провожали взглядами проходившего мимо них пирата. Охотник был одет во все черное – начиная от рубашки и заканчивая брюками, заправленными в начищенные сапоги; единственным ярким пятном в его одежде был красный шейный платок. Длинные волосы цвета воронова крыла были собраны на затылке и перевязаны шнурком. Охотник был прекрасно сложен, и вид его ловкого, мускулистого тела не мог не привлечь внимания обитательниц Каптивы, как, впрочем, и лицо – красивое, мужественное, с яркими дугами бровей. Даже черная повязка на месте правого глаза не делала Охотника менее привлекательным, напротив, придавала ему еще больше загадочности.

Женщины, что посмелее, откровенно любовались пиратом, другие, позастенчивее, осторожно следили за ним, прикрыв от солнца глаза ладонью. Однако Охотнику было не до них. Его собственный единственный глаз был прикован к женской фигуре, склонившейся над деревянной лоханью.

Блисс отметила про себя неожиданно наступившую тишину, но ей было вовсе не интересно, почему вдруг стихли все разговоры. Мысли ее, как всегда, были далеко. Она думала о том, за что злой рок обрушивает на нее один за другим свои беспощадные удары. Сначала он лишил ее любимого мужчины. Затем – ребенка... Впрочем, ребенка Блисс, слава богу, не потеряла, но она столько лет думала, что он умер! А когда наконец узнала о том, что мальчик жив, бросилась на поиски, : все тот же рок остановил ее своей железной рукой и швырнул на этот остров, в пиратский плен. И вот она сидит здесь, и неизвестно, сколько еще просидит, теряя драгоценное время, которое могла бы уже безраздельно посвятить своему сыну. Проклятье! Ведь она даже не знает до сих пор имени собственного ребенка!

Жара, вездесущие москиты, жалкая пища, нагнетающие тоску штормы – все это делало жизнь на острове совершенно невыносимой. Блисс слышала, что за нее собираются заплатить выкуп, но не могла всерьез поверить в то, что отец или Джеральд Фолк решатся на такой поступок.