ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Века и века назад сын бога войны Орлак, пожелавший поработить этот мир, потерпел поражение и был навеки заточен в магическую тюрьму на далеком Севере, где его вечно охраняют двенадцать Паладинов-ча... Предательство Фиона Макинтош ПРОЛОГ Тепло, безоблачно и тихо. Лучшего дня для казни не придумаешь. Саллементро обвел собирающуюся толпу искушенным взглядом. Удивительно, с чего они все как в воду опущены. Время к полудню. Скоро выведут заключенного — как сообщил, не обращаясь ни к кому конкретно, ближайший зевака. Его соседи кивнули. Люди вполголоса переговаривались и переминались с ноги на ногу. Похоже, никто не обращал внимания на глупые выходки шута, который куражился перед ними — его наняли развлекать зрителей, чтобы они не разбежались раньше, чем свершится правосудие. Правда, если он чего-то и добился, то лишь возможности полюбоваться их ушами и затылками. Стараясь отгородиться от назойливого шума, люди погружались в собственные мысли. «Все это очень любопытно», — подумал Саллементро. Он прибыл в Тал только этим утром. Еще один странствующий менестрель, который надеется пленить своим талантом какого-нибудь благородного господина, столь же именитого, сколь и состоятельного. Благородному господину, конечно, требуются услуги трубадура, чтобы очаровать свою даму или произвести впечатление на друзей. А может быть, мечтательно размышлял Саллементро, его даже пригласят выступить при дворе. Вот было бы здорово. Он заставил себя вернуться к реальности. На каждом постоялом дворе, у каждого лотка на городских рынках только и говорили, что о предстоящей казни, однако выяснить хоть что-то об осужденном трубадуру пока что не удалось. Ясно было только одно: этот юноша — не простая птица. А как еще объяснить, что Его величество король Лорис, по слухам, лично вынес преступнику смертный приговор, да еще и назначил для него такую казнь? Распятие на кресте и побивание камнями. Саллемен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он не понимал, почему Нанак так счастлив. А он счастлив — в этом нет сомнений. Хранительница…

«Что за Хранительница?»

«Лисс, разумеется».

За дверью послышались шаги.

«Заканчиваем, Нанак. Думаю, возможности поговорить нам с тобой уже не представится».

«Да, ты уже сказал».

«Ты должен знать, — поспешно добавил Меркуд: он уже знал, что в дверь вот-вот постучат. — Ко мне она тоже приходила».

Последовала короткая пауза.

«Значит, ты удостоился великой чести и должен подчиниться».

В дверь постучали.

— Я знаю, что ты там, старик. Открывай. Королева. Повелевает, а не просит, но голос дрожит. «Прощай, друг Нанак», — грустно сказал Меркуд и прервал связь.

Так много надо сказать, а времени осталось так мало. Он поднял свое изнуренное годами тело со стула и направился к двери. Негоже заставлять Ее величество беспокоиться.

Он открыл… и Найрия, рыдая, повисла у него на шее.

— Что нам делать, Меркуд? — прошептала она. -- Завтра Тора казнят.

Впервые за два десятка лет Меркуд держал в объятьях женщину, которую все это время любил. Благодарение всем богам, которые слышат его сейчас, и всем, которые не слышат — за то, что дали обнять ее перед смертью.

«Что нам делать? — молча повторил он, гладя ее мягкие волосы. — Мы подчиняемся Хранительнице».

Тюремный надзиратель открыл камеру, чтобы проведать Инквизитора, и с удовлетворением отметил, что Гот сидит, скорчившись в самом темном углу. Так он сидел с тех пор, как ушли посетители. Надзиратель поставил тарелку с жидкой кашей на заплесневелый пол и подтолкнул ее ногой. Он не мог удержаться, чтобы не показать этой твари свое презрение.

Вообще-то, в проверках нужды не было, но у надзирателя возникли подозрения. Одна из посетительниц была необычайно хороша собой. Кто бы мог подумать, что такая красавица навестит этого ублюдка. Даже вуаль не могла скрыть ее красоты. Еще более странно, что девушка — по ее словам, родственница Инквизитора — привела с собой какую-то старуху.

Надзиратель почесал затылок и снова посмотрел на пленника, который мерно раскачивался из стороны в сторону. Голову Инквизитора скрывал капюшон. Казнь была назначена на завтра… а потом казнят беднягу лекаря, который сидит в другой части тюрьмы. Этих двух заключенных приказали держать подальше друг от друга. При мысли о сожжении — самой страшной казни, которую можно придумать — надзирателя передернуло.

— Вот твоя жратва, — буркнул он.

Закрывая дверь, он услышал, как сменяется караул.

— Как он там? — крикнул один из стражников.

— Все также, — громко отозвался надзиратель и пожал плечами.

Один из охранников заглянул в полуоткрытую дверь.

— Эй, Гот! Если сейчас же не съешь кашу, придется подогревать ее завтра на твоем костре.

Остальные фыркнули.