Если, конечно, не упираться в идею Бога или чего-то в этом роде… Так что, уважаемый Всеволод, ваша гипотеза грозится расползтись по швам.
Всеволод снова окинул взглядом гостей, задержал глаза на Аракеляне и потом опустил их на свою коленку, не переставая мотать ногой.
— Профессор, я читал несколько ваших трудов, — проговорил он своим писклявым голосом. — Вы отличный ученый. Даже великолепный, блистательный, восхитительный… Знаете, чего вам не хватает для того, чтобы вас назвали гением? Косоглазия.
— Простите…
— Я образно выражаюсь. Гений должен быть косоглаз, чтобы, окромя необъятного разнообразия реалий, уметь видеть кончик собственного носа. Хотя бы иногда. Таким был Макушик — великий ученый нашего времени, которому я имел честь ассистировать. Венгр, как ни смешно, страдал легким косоглазием… После того, как он предсказал и доказал возникновение сшизов, я понял, насколько важно подчас увидеть что-то очень-очень близкое, давно примелькавшееся не только другим, но и самому себе.
— Давайте оставим философию для кухонных посиделок, — раздраженно перебил Павел Сергеевич.
— Так вот, что касается моей гипотезы… — Всеволод наконец перестал мотать ногой и выпалил: — Вы, профессор, правы в одном: эс неразумен. Он — всего лишь подсознание.
Все переваривали информацию добрую минуту. Рысцов даже прекратил рассеянно ковырять палочкой в вентиляционной прорези сломанного блока питания и поправил разболтавшуюся повязку на руке.
Наконец Альберт Агабекович оторопело улыбнулся и прошептал:
— Или надсознание.
— Как угодно. Это невообразимо сложная психоэмоциональная сфера чего-то большего.
— Значит, есть и… какой-то разум, которому подчиняется С-пространство, — сказал Аракелян, машинально сплетая и расплетая подрагивающие волосатые пальцы. — Значит, есть сознание, которое позволяет ориентироваться в окружающем пространстве, времени, обеспечивает многообразие поведения и целостность восприятия… Возможно,
это
даже осознает себя как личность… Просто невероятно!
— На этом предположении и основана моя гипотеза, — вздохнул Всеволод.
— Но это же открывает такие горизонты… Это расширяет границы нашего знания на порядок… Какой там, на несколько порядков! Интересно, вероятен ли контакт?..
— Так. Без бравады. Осталось добраться до этих нечеловеческих мозгов и размазать их, — встрял Петровский, и все заметили, как враждебно загорелся его здоровый глаз. — Правильно, Всеволод?
— Не знаю. — Ученый не отрывал взгляда от своей коленки. — Последствия невозможно предсказать…
— То есть в принципе контакт не исключен? — осторожно уточнил Андрон.
— Да. Но я не могу этого сделать.
— Почему?
— Изнанники…
— Не понял…
Всеволод снова вздохнул.
— Все не так просто, как кажется.






