ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В начале XXI века было изобретено новое технологическое развлечение — контролируемые сны, в которых можно осуществить самые запретные желания. Сны, в которых любой может оказаться великим героем и... Изнанка Сергей Викторович Палий Той единственной, которую я узнаю и в полумраке, и даже в кромешной тьме. Надо сказать, пособачились друзья не из-за идейных разногласий, а по причине элементарной дележки денег, полученных за последний совместный рекламный сюжет. Причем по характеру ни Рысцов не был жадным, ни тем более богатый до омерзения Петровский. Гамадрильство форменное. Доиграемся, скоро у нас хвосты отрастать начнут… и моторная афазия наступит не из-за травм черепушек, нет. Из-за расшатанных нервов, отупения да озлобленности… Это во-вторых. А в-третьих, — что уже вообще ни в какие рамки не лезло — в морозилке у Рысцова кончились пельмени! Будто все беды махом решили свалиться на голову в одно утро. В общем, аппендикс основательно набряк в считанные минуты… Пришлось разморозить сосиски под щупленькой струйкой горячей воды, ибо микроволновка напрочь отказалась исполнять свой холостяцкий долг еще месяц назад, подтвердив это повалившим из внутренностей дымом. Впрочем, глядя, как ровненькие кружочки сосисок бодро запрыгали по раскаленному манежу сковородки, Рысцов почувствовал, что надежда на регенерацию хорошего настроения все же не потеряна. Покамест. Не обнаружив чистой пластмассовой лопаточки, он выгреб подрумянившиеся кусочки на тарелку обычной вилкой — все равно тефлон безнадежно исцарапан. Шлепок оливкового майонеза добавил блюду контраста и отобрал часть теплоты — ведь ку, как известно, и в кулинарии равно цэ эм дельта тэ. Завтрак оказался в меру быстрым, питательным и вредным. Запив сосиски стаканом горячего чая с плавающими ошметками заварки, Рысцов постоял перед шкафом и после некоторого раздумья все же облачился в строгий костюм-тройку серого цвета — пусть В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если, конечно, не упираться в идею Бога или чего-то в этом роде… Так что, уважаемый Всеволод, ваша гипотеза грозится расползтись по швам.

Всеволод снова окинул взглядом гостей, задержал глаза на Аракеляне и потом опустил их на свою коленку, не переставая мотать ногой.

— Профессор, я читал несколько ваших трудов, — проговорил он своим писклявым голосом. — Вы отличный ученый. Даже великолепный, блистательный, восхитительный… Знаете, чего вам не хватает для того, чтобы вас назвали гением? Косоглазия.

— Простите…

— Я образно выражаюсь. Гений должен быть косоглаз, чтобы, окромя необъятного разнообразия реалий, уметь видеть кончик собственного носа. Хотя бы иногда. Таким был Макушик — великий ученый нашего времени, которому я имел честь ассистировать. Венгр, как ни смешно, страдал легким косоглазием… После того, как он предсказал и доказал возникновение сшизов, я понял, насколько важно подчас увидеть что-то очень-очень близкое, давно примелькавшееся не только другим, но и самому себе.

— Давайте оставим философию для кухонных посиделок, — раздраженно перебил Павел Сергеевич.

— Так вот, что касается моей гипотезы… — Всеволод наконец перестал мотать ногой и выпалил: — Вы, профессор, правы в одном: эс неразумен. Он — всего лишь подсознание.

Все переваривали информацию добрую минуту. Рысцов даже прекратил рассеянно ковырять палочкой в вентиляционной прорези сломанного блока питания и поправил разболтавшуюся повязку на руке.

Наконец Альберт Агабекович оторопело улыбнулся и прошептал:

— Или надсознание.

— Как угодно. Это невообразимо сложная психоэмоциональная сфера чего-то большего.

— Значит, есть и… какой-то разум, которому подчиняется С-пространство, — сказал Аракелян, машинально сплетая и расплетая подрагивающие волосатые пальцы. — Значит, есть сознание, которое позволяет ориентироваться в окружающем пространстве, времени, обеспечивает многообразие поведения и целостность восприятия… Возможно,

это

даже осознает себя как личность… Просто невероятно!

— На этом предположении и основана моя гипотеза, — вздохнул Всеволод.

— Но это же открывает такие горизонты… Это расширяет границы нашего знания на порядок… Какой там, на несколько порядков! Интересно, вероятен ли контакт?..

— Так. Без бравады. Осталось добраться до этих нечеловеческих мозгов и размазать их, — встрял Петровский, и все заметили, как враждебно загорелся его здоровый глаз. — Правильно, Всеволод?

— Не знаю. — Ученый не отрывал взгляда от своей коленки. — Последствия невозможно предсказать…

— То есть в принципе контакт не исключен? — осторожно уточнил Андрон.

— Да. Но я не могу этого сделать.

— Почему?

— Изнанники…

— Не понял…

Всеволод снова вздохнул.

— Все не так просто, как кажется.