ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В начале XXI века было изобретено новое технологическое развлечение — контролируемые сны, в которых можно осуществить самые запретные желания. Сны, в которых любой может оказаться великим героем и... Изнанка Сергей Викторович Палий Той единственной, которую я узнаю и в полумраке, и даже в кромешной тьме. Надо сказать, пособачились друзья не из-за идейных разногласий, а по причине элементарной дележки денег, полученных за последний совместный рекламный сюжет. Причем по характеру ни Рысцов не был жадным, ни тем более богатый до омерзения Петровский. Гамадрильство форменное. Доиграемся, скоро у нас хвосты отрастать начнут… и моторная афазия наступит не из-за травм черепушек, нет. Из-за расшатанных нервов, отупения да озлобленности… Это во-вторых. А в-третьих, — что уже вообще ни в какие рамки не лезло — в морозилке у Рысцова кончились пельмени! Будто все беды махом решили свалиться на голову в одно утро. В общем, аппендикс основательно набряк в считанные минуты… Пришлось разморозить сосиски под щупленькой струйкой горячей воды, ибо микроволновка напрочь отказалась исполнять свой холостяцкий долг еще месяц назад, подтвердив это повалившим из внутренностей дымом. Впрочем, глядя, как ровненькие кружочки сосисок бодро запрыгали по раскаленному манежу сковородки, Рысцов почувствовал, что надежда на регенерацию хорошего настроения все же не потеряна. Покамест. Не обнаружив чистой пластмассовой лопаточки, он выгреб подрумянившиеся кусочки на тарелку обычной вилкой — все равно тефлон безнадежно исцарапан. Шлепок оливкового майонеза добавил блюду контраста и отобрал часть теплоты — ведь ку, как известно, и в кулинарии равно цэ эм дельта тэ. Завтрак оказался в меру быстрым, питательным и вредным. Запив сосиски стаканом горячего чая с плавающими ошметками заварки, Рысцов постоял перед шкафом и после некоторого раздумья все же облачился в строгий костюм-тройку серого цвета — пусть В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гена потянулся, заложил руки за голову и подвигал усами.

— Слушай, Анатолий Алексеич, — лениво проговорил он. — А что ты думаешь делать через месяц?

Толик напряг живот, давая возможность тушенке и бийской водке получше узнать друг друга.

— Месяц? Ну ты завернул. Откуда я знаю, что будет через месяц?

— Не, ну я имею в виду, если ничего особенного не случится.

— Хм… Тогда… буду здесь работать.

— А через год?

Толик подозрительно покосился на Гену. Поворочал носом и спросил:

— Ты к чему клонишь-то?

— Да ни к чему конкретно. Просидим мы с тобой, Анатолий Алексеич, в этой консервной банке всю жизнь…

— Ну и что? Чего тебе тут не нравится? Плохо, что ль?

— Не то чтобы плохо… — Гена снова шевельнул усами. — Даже хорошо, если приглядеться. Только иногда хочется чего-нибудь такого… знаешь.

— Чего это тебе «такого» приспичило?

— Океан чтобы был. Бунгало на пляже. И яхта. — Гена вздохнул.

Толик удивленно поднял брови:

— Отпуск в мае у тебя? Ну так вот арендуй в военгородке плоскодонку у Игнатьича и по Чумышу поплавай. Глядишь — отпустит.

— Думаешь? — смекая что-то про себя, вопросил Гена.

— Уверен.

— Тогда — по маленькой?

— Но без фанатизма.

— Согласен…

Рука Гены уже почти дотянулась до внутренностей систблока, когда его взгляд упал на верхний монитор, где было выведено спутниковое изображение бывшей Москвы. Ныне все внутреннее пространство овала МКАД было заполнено чернильным пятном «капли».

Гена отдернул руку — что-то его насторожило в контурах экс-столицы.

— Толя, с какого спутника сейчас транслируется эта картинка?

— Чего?.. А-а… Погодь чуток…

Толик нехотя стукнул по клавишам и снова напряг мышцы живота — знакомство тушенки и спиртного грозило обернуться желудочной потасовкой.

— Метеор один дробь сорок восемь, — ответил он, справившись с неприятным спазмом.

— Что-то я не пойму, — проворчал под нос Гена, пододвигая к себе мышку. — А ну-ка дадим увеличение… Один три, к примеру.

Он покликал мышкой и вновь вгляделся в мерцающую картинку.

— А если — один семь?..

Толик, недовольно выпятив нижнюю губу, наблюдал за действиями напарника. Вдруг Гена выпрямился и прильнул к дисплею почти вплотную.

— Глянь! — выцедил он. — Да во сюда! Вот, околи Выхино! Контур изменился!

— Ты чего, нализался? — Толик расслабленно отвалился на спинку кресла.

— Сам ты нализался! Есть снимок суточной давности?

— Ну…

— Выводи! И делай сравнительный анализ с текущими данными!

Толик вздохнул и, застучав по клавиатуре, пробормотал:

— То океан ему с яхтой подавай, то померещится хрень какая-нибудь и работать заставляет… Раскрепостился, я смотрю.

— Ну, что там? — нетерпеливо привстал Гена.

На мониторе появились два идентичных изображения. Почти идентичных. Различие наблюдалось в районе «Вешняки».