ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В начале XXI века было изобретено новое технологическое развлечение — контролируемые сны, в которых можно осуществить самые запретные желания. Сны, в которых любой может оказаться великим героем и... Изнанка Сергей Викторович Палий Той единственной, которую я узнаю и в полумраке, и даже в кромешной тьме. Надо сказать, пособачились друзья не из-за идейных разногласий, а по причине элементарной дележки денег, полученных за последний совместный рекламный сюжет. Причем по характеру ни Рысцов не был жадным, ни тем более богатый до омерзения Петровский. Гамадрильство форменное. Доиграемся, скоро у нас хвосты отрастать начнут… и моторная афазия наступит не из-за травм черепушек, нет. Из-за расшатанных нервов, отупения да озлобленности… Это во-вторых. А в-третьих, — что уже вообще ни в какие рамки не лезло — в морозилке у Рысцова кончились пельмени! Будто все беды махом решили свалиться на голову в одно утро. В общем, аппендикс основательно набряк в считанные минуты… Пришлось разморозить сосиски под щупленькой струйкой горячей воды, ибо микроволновка напрочь отказалась исполнять свой холостяцкий долг еще месяц назад, подтвердив это повалившим из внутренностей дымом. Впрочем, глядя, как ровненькие кружочки сосисок бодро запрыгали по раскаленному манежу сковородки, Рысцов почувствовал, что надежда на регенерацию хорошего настроения все же не потеряна. Покамест. Не обнаружив чистой пластмассовой лопаточки, он выгреб подрумянившиеся кусочки на тарелку обычной вилкой — все равно тефлон безнадежно исцарапан. Шлепок оливкового майонеза добавил блюду контраста и отобрал часть теплоты — ведь ку, как известно, и в кулинарии равно цэ эм дельта тэ. Завтрак оказался в меру быстрым, питательным и вредным. Запив сосиски стаканом горячего чая с плавающими ошметками заварки, Рысцов постоял перед шкафом и после некоторого раздумья все же облачился в строгий костюм-тройку серого цвета — пусть В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Точнее — нос к груди, потому как рост главного по культуре шкалил за два метра. Сам он любил приговаривать иногда: «Во мне умещаются целых два мэтра».

— Ну, чего там Игоревна вам науськала? — прогудел Дмитрий, скребя бороду и подозрительно поводя носом.

— Да так… пыхтела, — отмахнулся Шуров, стараясь просочиться между Феченко и стеной. Рысцову этот маневр уже удался.

— Вы что, уже и поддать успели?

— Дим, никто не поддавал. Дай пройти.

— Бу-бу-бу… — обиженно заявил гигант культуры им в спины. — Это я, между прочим, первый заметил, что не только мы падаем! Ну и идите себе, предатели коммуны. Ну и чудесно!.. Жалко, что ли, рассказать…

Когда недовольное ворчание осталось за поворотом, Артем остановился и, придержав Рысцова за локоть, спросил:

— Что думаешь? Кто виноват? Где узелок?

Валера высвободил руку и буркнул:

— Надо же, небритый я, видите ли, пришел! А что костюм надел — никто не заметил! Будит людей, накачивает коньяком и обзывает алкашами… По-моему, это верх издевательства.

Шуров не улыбнулся, продолжая смотреть на Рысцова в упор.

— Не знаю я пока, где узелок, — сказал наконец тот, выдавливая на ладонь подушечку «Дирола». — Сутки назад все нормально было. Пойду к политикам загляну — может, и накопаю чего-нибудь. Ты у себя будешь?

— Да, надо устроить Хиросиму в отделе. Пущай поработают немножко.

— Валяй. Обедать приползай ко мне — поделимся умными мыслями.

— Если появятся оные — явлюсь.

Шуров развернулся и пошел в обратную сторону, а Рысцов поднялся на 74-й этаж, именно там находились кабинеты сотрудников общественно-политического отдела.

Сначала он заглянул в кабинеты журналистов. При появлении координатора молоденькие девчушки тут же принимались изображать активную деятельность: щелкать по клавиатуре, перекладывать бумаги, выводить на плоские мониторы декомпилированные материалы для анализа.

Рысцов задержался возле рабочего места перспективной журналистки Олечки Панкратовой, которую он давно хотел рекомендовать на должность замотдела.

— Присаживайтесь, Валерий Степанович, что вы… — Оля неопределенно развела руками.

— Спасибо. — Он сел на подоконник, отодвинув в сторону жалюзи. — Над чем трудишься?

Панкратова поправила очки в тонкой золотой оправе и, нажав несколько раз «Enter», ответила:

— Тяжко у нас, вы бы почаще заглядывали…

Рысов улыбнулся:

— Ты не увиливай.

— Заказуху делаю про Песцова, ну, про того, который в Думу намылился с тремя судимостями.

— Ясно. Проплатил, значит?

— Через бухгалтерию…

— Ясно, — повторил Рысцов, снова улыбнувшись. — А как отдел в целом?

— В основном народ сейчас работает над студийными дебатами. Передача «Политический перекресток». Знаете?

— Да уж с божьей помощью. Как там, сильно кусаются политиканы наши?

— Обыкновенно.