— Ты в курсе, что за сегодняшнее утро в отдел по связям с общественностью поступило свыше полутора тысяч звонков от наших клиентов? Старуха Ситамова теперь, наверное, в ванной с валокордином отмокает.
Проглотив кусочек гриба, Рысцов поинтересовался:
— И чего же жаждет толпа? Неужто на этот раз — хлеба? Зрелищами-то мы ее вроде обеспечиваем по самые гланды…
— Толпа, Валерочка, требует убрать из эфира фильмы с участием Родиона Копельникова.
Рысцов выпрямился, уронив ложку в тарелку. Брызги супа попали на его стильную жилетку и незамедлительно принялись диффузировать с дорогой тканью.
— Черт! Совсем новый костюм! — Он отчаянно потер рукой запачканное место. — Почему?
— Почему — это ты про жилетку или про Копельникова? — мерзко ощерился Шуров. — Что, перестать глумиться? Ладно. В таком случае, хочешь узнать, по какой причине один из любимейших публикой современных российских актеров вдруг стал раздражать практически каждого второго зрителя?
— Плавлюсь от нетерпения.
— А я тебе не скажу. — Артем пододвинул к себе салат, принесенный официантом, и, не притрагиваясь к нему, выпил рюмку водки.
Рысцов выжидательно смотрел на Шурова, который откинулся на спинку стула с видом пещерного человека, изможденного безрезультатной охотой на мамонта.
— Не скажу я тебе не из-за снобизма, а потому что не знаю. И Ситамова не знает. И самое торжественное там-та-рам! — те, кто звонил… тоже не знают.
— Как у тебя получилось напиться с одной рюмки? — спросил Рысцов.
— Брось шуточки! — подался вперед Шуров. — Никто из позвонивших не смог объяснить, почему им вдруг разонравился Копельников. Понимаешь? Говорят, что просто ни с того ни с сего стал действовать на нервы. Да так их, нерадивых, скрутило, что не только перестали смотреть фильмы с его участием, а приспичило позвонить и высказать это вслух. Я проверил, на других С-каналах — то же самое. Некоторые клиенты разрывают контракты, но таких пока немного — процента два-три. Большинство продолжают пользоваться услугами С-видения, но часто ловят себя на мысли, что это им не нравится.
— Бред какой-то…
— Это не бред, Валера. Это — если в ближайшее время не найти причину — наш крах. Хотя, думаю, дальше будет хуже. Странное у меня предчувствие…
Рысцов промолчал. Какой-то неприятный ознобец пробежал вдоль позвоночника. У него в последние дни тоже было предчувствие. Непонятное и вязкое, как гель в душном помещении.
Шуров выпил вторую рюмку и принялся апатично ковырять вилкой салат. Через минуту он объявил:
— Аппетита нет. Пойду дальше грызть гранит непонимания. Ты бы поболтал с Петровским — Копельников его актер. Авось нароешь чего-нибудь.
— Поболтаю. Завтра. Созреть нужно, мыслишки обмозговать кое-какие.
— Мозгуй. — Артем вытер ладони салфеткой и полез за кошельком.






