ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Века и века назад сын бога войны Орлак, пожелавший поработить этот мир, потерпел поражение и был навеки заточен в магическую тюрьму на далеком Севере, где его вечно охраняют двенадцать Паладинов-ча... Месть Фиона Макинтош Посвящается Монике и Фреду Ричардс, моим родителям и друзьям. Вторая книга написана, и это означает, что мне предстоит сказать еще больше «спасибо»! Пип Климентоу продолжает будить по утрам меня и моих домочадцев, за что я ей очень благодарна. Мой друг Пол Михэн разработал для меня великолепный сайт. Будете в Сети – непременно загляните. Спасибо Соне Кэдди за то, что читает мои черновики, равно как и Энн Мэддокс, помощь которой я очень ценю. Я не смогу перечислить здесь всех, кто поддержал меня – их слишком много, но я надеюсь, что они знают, насколько я ценю их неугасающий энтузиазм. Особо хотелось бы поблагодарить моих дорогих братьев Грэхема Ричардса и Кима Бликера, а также Линн Шинеллу, которая, кажется, искренне верит, что я владею магией и знаю рецепт волшебной пыльцы! С моим редактором Николя О'Шеа не просто приятно работать. Эта женщина очень талантлива и прекрасно знает свое дело. Мне на самом деле с ней повезло. Спасибо за поддержку всем сотрудникам издательства Harper Collins, и прежде всего Линде Фуннелл и Стефани Смит. Вспоминая, как Робин Хобб и Сара Дуглас обратили внимание на эту трилогию, я до сих пор испытываю что-то вроде благоговейного трепета и от души благодарна им за их одобрение и великодушную критику. Наконец я хотела бы сказать «спасибо» великолепной, хотя порой и несколько эксцентричной троице, которая сопровождает меня по жизни. Я в очередной раз выражаю любовь и благодарность Уиллу и Джеку, которые постоянно возвращают меня из Таллинора в реальность семейной жизни… и особенно – как всегда – Йену. Теперь остались только горный карлик Фиггис и Темезиус из племени великанов. Но Фиггис знал, что его дни сочтены. Каким-то обра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лорис расхохотался так, что под потолком огромного зала откликнулось эхо.

– Если до конца вечера на твоих прелестных ручках не появится ни одного синяка, завтра жди повторения. Ты знаешь правила. Если ты станцевала «Обдираем иву» и не получила синяков, значит, плохо танцевала.

– Ты мучитель, не знающий жалости, – шепнула королева, прежде чем ее сияющий супруг яростно закрутил ее и подтолкнул к следующему танцору. В конце концов, ей больше нет нужды выходить на балкон, напомнила себе Элисса, и от этого на душе стало легче. Ее подданные увидели своих правителей, поели, выпили, а теперь разошлись и веселились кто где пожелает. Элисса помнила, как милостиво улыбалась, а с площади неслись крики. Люди приветствовали ее, желали долгих лет и всего, всего наилучшего.

После «обдирания ивы» все утомились и расселись по местам. Слуги сновали по залу, поднося разгоряченным танцорам кружки с элем и кубки с легким холодным вином. Вот кому не до веселья, так это королевской страже: сейчас воины ходили по городу и следили за тем, чтобы веселье не стало слишком бурным. А сам Джил… Элисса только успела о нем подумать, как юноша пересек зал и подошел к ней.

– Не смей, Джил, – предупредила она, приподнимаясь в кресле.

– Следующий танец – мой, Ваше величество. Неужели вы откажете своему сыну, простому воину, на глазах у всех? – он низко поклонился.

– Ты знаешь, что я ненавижу вас обоих? – Элисса бросила гневный взгляд на Лориса и Джила. Заговорщики… Она мельком отметила, что улыбаются они одинаково.

– Клянусь тебе, Элисса, это последний, – прошептал Лорис. – А потом я спасу тебя, уведу наверх и…

– Идем, Джил, – перебила Элисса и, не удержавшись, шепнула ему на ухо: – Не знаю, что тебя больше утомит – танцы или… то, о чем ты подумал.

Спускаясь в зал, она бросила испепеляющий взгляд на Саллементро, который тоже участвовал в заговоре. Музыканты заиграли что-то вроде веселой деревенской джиги, и это было неспроста.

– О, «Милый демон», моя любимая, – сказал Джил, услышав, как Элисса застонала. Он наслаждался.

– Я велю казнить Саллементро.

Но тут любящий сын закружил ее, и Элиссе показалось, что все яства, которыми ее потчевали на пиру, сейчас попросятся наружу. Она всегда считала, что в этом танце есть что-то несправедливое: женщинам приходится кружиться волчком, а мужчины, которые заставляют их это делать, только притопывают.

Нет, надо остановиться – голова уже идет кругом… Но тут виски расколола невыносимая боль. Элисса даже не поняла, остановилась она или продолжает танцевать. А музыканты? Она видела, как на лице Джила появляется тревога, как он предлагает ей руку. Его губы шевелились, но Элисса ничего не слышала. Исчезли все звуки, лишь в ушах стоял зловещий гул.

Ей стало страшно. Элисса огляделась, ища глазами Лориса.