Я
полагаю, мы больше никогда не встретимся?
Фрейд
(дружески).
Нет. Больше никогда.
Брейер.
Вы завоевали право быть одиноким.
Фрейд
(с
глубокой печалью).
Да.
(Он показывает на небо: облака рассеялись, появилось скупое и холодное зимнее солнце.)
Я один, а небо опустело. Я буду работать один, стану своим единственным судьей и своим единственным свидетелем. К счастью, все всегда кончается смертью
Брейер, я не хочу, чтобы моя жена стала жертвой моего одиночества. Она безрадостна, это тревожит меня. Не могли бы вы позволить Матильде встречаться с нею?
Брейер.
Матильда только этого и просит. Ведь Марта не встречается с ней из-за боязни, что вам будет это неприятно.
Фрейд.
Это мне не понравилось бы… раньше! Якоб Фрейд составил счастье моей матери. (С
грустной улыбкой.)
Но мне не кажется, что быть женой Зигмунда Фрейда – это большая радость.
Брейер.
Матильда напишет ей завтра. Прощайте, Фрейд.
Фрейд
(дружески, но печально, словно предстоит очень долгая разлука.)
Прощайте.
Брейер уходит.
Фрейд остается один перед могилой. Он не оборачивается: его взгляд неотрывно устремлен на фамилию отца, выгравированную на могильной плите. Через несколько мгновений по щекам его текут слезы – он не пытается их утереть. Он стоит еще несколько секунд, потом поворачивается и с глазами. полными слез, идет между могилами к массивным кладбищенским воротам.
КОНЕЦ






