Пол не мог уловить весь его облик, хотя изображение на экране оставалось чистым, отчетливым. Это был набор черт без завершенности. Пол обнаружил, что уставился на прямые губы и закругленные складки вокруг рта, когда старик говорил.
– ...мантия? – один из газетчиков закончил вопрос.
Губы улыбнулись:
– Не думаете ли вы, что механик пойдет обедать в своей рабочей одежде? – сардонический голос шел из глубины. – Если вы, люди, хотите меня увидеть в официальной одежде, то должны предварительно согласовать время встречи в офисе.
– У вас в офисе в Чентри Гилд есть приемные часы, мистер Гильдмастер? – спросил другой журналист.
Раздался смех, но смех вежливый. Губы опять улыбнулись:
– Придете и узнаете.
Пол нахмурился. В памяти мелькнуло, что он уже слышал о Чентри Гилд* [Певческий Союз]. Он вспомнил, что уже слышал о нем не раз. Конечно... Это культовая группа – поклонение дьяволу или что-то в этом роде. Он никогда не принимал их всерьез. Но этот человек – Гильдмастер – он...
Расстроенный, Пол бессознательно протянул руки к человеку, но холодная стеклянная поверхность экрана остановила их. Журналисты все еще задавали вопросы.
– А как насчет операции Спрингборд?
– Что именно?
– Союз против попытки достичь ближайших звезд?
– Так вот, леди и джентльмены, – губы улыбнулись. – Что говорили Самериан и Семит о них во времена древних богов? Они называли их «дальние корабли»* [игра слов: овцы]. А почему бы и нет? Шамаш и Агаг – вот два божества, ответственные за подобное утверждение. Можете удостовериться в древней истории. И если обитаемые миры как корабли, то найдутся и заблудшие, которых надо вернуть.
Улыбка застыла у него на губах.
– Есть подтверждение существования станции на Меркурии? Вы не возражаете против работы по методу межзвездных путешествий?
– Это, – проговорили губы, и улыбка исчезла, – не моя компетенция, и не Союза. Человеку можно играть с техническими игрушками и наукой, как в прошлом уже случалось. Он может играть с космосом и звездами. Но это только усугубит его болезнь, как уже однажды чуть не погубило его. Нас касается только одно – разрушение. Только оно спасет Человека от самого себя.
– Мистер Гильдмастер, не имеете ли вы в виду тотальное...
– Тотальное и полное, – глубокий голос окреп. – Полное. Разрушение. Уничтожение Человека и всего им сотворенного! – Голос усилился, зазвучал нараспев, на ноте, которая вызвала неожиданный дикий прилив чувств у Пола, будто ему ввели возбуждающее. – Восемь веков трудятся Силы, чтобы спасти Человечество от гибели. Но когда придет ТОТ день, пожалеет мужчина, что он был спасен и остался невредим.






