А Сослепецкий поморщился:
– Слово я дал сохранить ей инкогнито; а – между тем среди лиц, под защиту инкогнито вставших, – фамилия, в списке, который везу; коли так, то и разоблачающие Домардэна, – разоблачены; может, с их стороны нападение есть контратака: защита себя…
– Это прежде.
– А то?
– То – потом.
Правосудие – горло орудия
– Рыррр! —
– прошли баталионы: легли миллионы!…
И новые шли миллионы: в поля; в батареях болтали уже: у Антанты солдаты – атласные франты; а мы – на бобах: в батраках.
– Да-с!
____________________
Лысастое место; с него виден издали фронт; в ложементах сидели и кашу варили: под праздник; в селе же, по-прежнему, – колокола заболтали:
– Зовет царский колокол, по всей России, – в могилу, в некрутчину: под барабан забирает…
– Там, под барабаном, коли повернешься, – убьет тебя; не довернешься, – убьет тебя; коли вернешься – не выслужишь даже ста реп.
– Служба – чирей в боку.
– Как мамашины прапоры, спервоначалу на фронт Уезжали мазурку отшпорить, скартавить приказ, – да в болота мазурские поулеглись; так-то лучше – спокойнее.
– Ты, погоди, – впереди еще служба-то: жилы порвем, а возьмем, брат, Москву!
Тихо: колокола перестали звонить.
____________________
«Рррр» —
– гремит батарея, окрестности брея: чинит правосудие черночугунное горло орудия: взорваны: —
– проволоки,
– бревна,
– брюхи
– и груди.
В бабацах гранат – горлодёры далекие; это штыками процарапались дранцы, царапаясь ранцами в проволоке, вылезая из оболока ядовитого газа; все – в масках…
Штурмуют позицию —
– там, —
– здесь, —
– как серая гусеница,
нервно вздрагивая и натягивая нервно нить, опадает с небес, полетев в небеса —
– колбаса, водородом надутая!…
Что ж это?
Вместо нее – фук дымов: грохоток…
Человек, в ней сидевший, – где он? Да за ним – миллион человеков таких; и их больше, у нас, чем колбас.






