Нервы – сталь; механизм их исправлен; и позой владел в совершенстве; вокруг, на него озираясь, шептались: Друа-Домардэн уличен; грянет громкий скандал на весь мир; и портрет Домардэна появится во всех журнальчиках; Франции, Англии, даже Бразилии, даже Зеландии; в чем уличен, – неизвестно; и ели глазами его, удивляясь, как пальцем щепит волосинку и как достает носовой свой платок; задержь вымученно вспоминаемой роли, продуманной до мелочей; убеждалися, слухи – отчаянный вздор; человек, уличенный в преступном деяньи, упрятываем в мешок каменный, а Домардэн – на свободе; и – главное: это спокойствие.
Весь – черч и вычерч; лишь бронзовый цвет бороды нарушал комбинацию блан-э-нуар; стекла, фрак, носки, клак, – только черное; щеки, крахмалы, пробор парика – белый мрамор.
____________________
Эстрада: —
– ряд тем: один, два, – номера; три, четыре, пять, шесть; новый трюк: —
– номер семь: – – Темь!
Отсвета мертвельного сизостылая синь: в ней явился мел белый, – не личико, маленькое, с кулачок, слабо дряблень-кий; плоские поля шляпы вошли пером огненным с огненным и перекошенным в пении ротиком в отсветы бледного и сизо-синего света: – мелодекламация!
В окна
Ударится камень…
И врубится
В двери – топор
Из окон разинется –
Пламень
От шелковых кресел и
Штор;
Фарфор;
Изукрашенный шандал…
Все –
К чортовой матери: все!
Жестокий, железный мой
Кандал
Ударится в сердце –
В твое!
____________________
– Браво, – рукоплесканья; все взвизгнуло, взбрызнуло перлами и перламутровым светом; в свет встал с мадемуазель де-Лебрейль Домардэн, направляйся к выходу.
«Бар-Пэар»: с неграми!
Тризна отчизне: брызнь света и жизни: здесь Питер Парфеныч Тарпарский свои интонировал фикции; Чёчернев спрашивал о Хапаранде-Торнео; орнамент просторной веранды фонариками освещался.
Не «Бар-Пэар»: с неграми – остров Борнео!
Пил джин пан Зеленский – шимпанзе – с гаванной в зубах; и с ним сам дядя Сам, —
– черный фрак, —
– груди крак —
– оперстненный,
блум-пуддинг ел; хрипло кряхтел «Янки – Дудлями»:
– Деньги и деньги!
Пэпэш-Довлиаш, Николай Николаич, кадет, психиатр, проповедовал строго кадетские лозунги двум туберозам хохочущим:
– Мадемуазель?… Плэ т'иль? Вы б – на войну: гулэ ву? С почитательницею Ромэна Роллана, с мадам Тигроватко, в боа и в перчатках, ее ухватив за бока, англичанин, – – сер Ранжер, —
– с оранжевой бакой, —
– в оранжевом смокинге – орангутангом —
– отплясывал
танго!
Пятятся, как от допроса сурового:
– На основаньи ж какого закона возникла такая вертучка миров, где умнейшим и добрейшим огнем выжигают глаза, чугуном животы порют, желтыми хлорами горло закупоривают?
Ответ – лазарет.






