— Ты знаешь звезды? — поинтересовался мальчик.
— Немного.
— И я тоже. Я знаю их все. — Дирк принял вызов и указал на юг.
— Это — Южный Крест и две звезды Большой Медведицы, находящиеся на одной линии с Полярной звездой, а это — Орион с саблей за ремнем, а это — Млечный Путь.
— Расскажи мне об остальных, — попросила девушка.
— А другие — самые обычные. Они не в счет. У них даже нет названия.
— Есть. У многих есть даже своя история. Наступило неловкое молчание. Положение Дирка было сложным: либо признать поражение, а он был слишком горд, чтобы сдаваться без боя, либо упустить возможность узнать что-то новое и интересное. И Дирк не выдержал:
— Расскажи мне про какую-нибудь звезду.
— Видишь несколько маленьких звездочек под той большой и яркой? Это Семь Сестер. В давние-давние времена…
Хотя Дирку также сложно было разобраться в фабуле, как адвокату выступать обвинителем, он несколько минут был полностью поглощен этой историей. Она была даже лучше, чем сказки Мбеджана, возможно, потому, что история была новой, а Мбеджан повторялся.
— Но почему же они не застрелили старую ведьму?
— Тогда не было ружей.
— А лук и стрелы?
— Нельзя убить ведьму стрелой из лука. Стрела просто проходит, как бы это сказать, сквозь нее, не причиняя вреда.
Мальчик, похоже, не поверил в это. Немного погодя он поравнялся с Мбеджаном и что-то тихо спросил по-зулусски. Когда Мбеджан признал правоту слов девушки, Дирк безоговорочно поверил, так как зулус считался непревзойденным специалистом во всем, что касалось сверхъестественного.
В ту ночь Дирк не заснул в седле, и когда перед рассветом они разбили лагерь, у девушки сел голос, но она полностью покорила Дирка. Это не ускользнуло от Сина.
Всю ночь, слушая ее низкий голос, раскаты гортанного смеха, Син чувствовал, что в нем зреет семя, посаженное еще во время их первой встречи, пускает корни в живот и спину, подкатывает в груди под самое сердце. Он так страстно желал эту женщину, что в ее присутствии разум отказывался служить ему. Каждый раз, когда Син пытался вступить в их разговор, Дирк пресекал эти попытки и с жадным вниманием поворачивался к девушке. Рассвет, казалось, принес с собой успокоение, но ревность к собственному сыну вспыхнула с внезапной силой.
Когда после завтрака они пили кофе, лежа на одеялах в зарослях дикой акации, запах которой отпугивал насекомых, Син заметил:
— Кстати, вы нам даже не сказали, как вас зовут. Конечно же за нее ответил Дирк:
— Она сказала мне. Тебя зовут Рут, да?
— Да, Дирк.
С большим трудом Сину удалось подавить бушующую в нем бессмысленную ярость, но его голос звучал предательски зло:
— На сегодня мы сыты тобой по горло, мой мальчик. Будет лучше, если ты молча полежишь на своей подстилке.
— Я не хочу спать, отец.
— Мне наплевать на твои желания.






