ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Любимый сюжет на все времена – Золушка и принц. Современная Золушка – это питерская переводчица Маша, большое городское одиночество, врунья и болтушка. Не подумайте, что Маша питекантроп, ее возрас... Профессорская дочка Елена Колина *** В начале книги бывает Предисловие автора, а это – Прошу-прощения-читателей автора. 1. Простите за то, что наша Маша: • НЕ богатая, • НЕгламурная, • НЕ успешная, • НЕ юная дева. Нет-нет, не думайте, что Маша – питекантроп и ее возраст можно определить только по костям. Можно и по паспорту – ей тридцать семь лет. Маша – это такое большое городское одиночество. Толстое. Не знаю, можно ли с Машей пойти в разведку. В кафе с ней точно можно пойти – гарантированно приятно проведешь время. Но с другой стороны, зачем Маше в разведку? Есть в ней какая-то уклончивость, неопределенность, ни за что не принадлежность ни к каким течениям современной мысли, партиям, аудиториям, конфессиям. Кстати, о конфессиях – на шее у Маши крест и магендавид, шестиконечная звезда. И то и другое, представляете? Совсем с ума сошла. Получит когда-нибудь от тех и других, будет знать. Маша растрепанная, с умным некрасивым лицом, небогатая, негламурная, неуспешная, неприбранная… Замарашка – вот она кто. На кофте одно свежее пятно от кофе и одно вчерашнее… да… и пепел она нечаянно стряхнула себе на грудь, и машина ее сегодня обрызгала. Хотя бы и так, но Машины Настоящие Друзья отчего-то считают, что Маша, которая вся в стиле ретро, – герой нашего времени. Считают, что Маша – это наше все. 2. Простите за многократное использование сниженной лексики, но что же делать, если одна богатая гламурная дама именно так разговаривает. Считает себя Персоной, а сама отказывается выражать свои мысли культурно! 3. Простите за то, что интрига отвечает привычному образцу, – Маша его полюбит. Получается, что умная и интеллигентная Маша полюбит кого угодно только потому, что у нее никого н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я представила дорогу, и через каждые сто метров фрикаделька, а в конце диван, на диване сидит сердце Вадима с фрикаделькой в руке и говорит: «Я твое»…

Ну и зачем мне постороннее сердце с фрикаделькой в руке? К тому же я тоже неравнодушна к фрикаделькам.

***

Ада незаметно выманила меня в прихожую – просто сказала: «Машка, выйди на два слова»…

– Кто он такой? От х… уши у него, а не рестораны, – сказала Ада. – Ты как считаешь?

А я не знаю. Дирижер, продавец мороженого, физик-атомщик, незнаменитый актер? Оказывается, я ничего о нем не знаю – он все время молчит и улыбается. Черный ящик. Хорошо, если бы он был врач, к врачам я испытываю особенное доверие, когда они не делают мне больно. Пусть бы он был врач на «скорой», можно было бы его иногда вызывать.

Ада вытащила из сумки пакетик:

– На вот, возьми. Скажешь с намеком: «Мне нужно в ванную». Вечером приду проверю.

Я заглянула в пакетик – черные чулки в сеточку. И пояс, тоже черный, кружевной. Красиво.

Не может быть, чтобы Ада считала меня такой умелой соблазнительницей. Думаю, она перепутала и дала мне другой пакетик, а не этот, для секса.

Мы с Вадимом еще выпили кофе, и он посоветовал мне держать руку на пульсе своей недвижимости.

– А то проснетесь в Вильнюсе. Хотите в Вильнюс? Я не хочу в Вильнюс.

Вадим

Все-таки я был прав, что зашел к ней еще раз. Прадедушка губернатор Санкт-Петербурга – это сильно. Пригодится – не сейчас, так потом.

Категории «хороший» – «плохой» для описания какого-либо человека давно исчезли из моего лексикона. Даже в детстве все уже было неоднозначно. А эту Машу можно определить одним словом – хорошая.

Ну… ладно. От нее не убудет… Хорошим нужно делиться.

…Недвижимость в Вильнюсе? Может, и здесь что-нибудь сделать? Можно, но хлопотно.

Как только Вадим ушел, я, как настоящий, по уши поглощенный творчеством писатель не в себе, бросилась в халат и тюбетейку и быстро-быстро застучала по клавишам.

…Игорь покупает в аптеке снотворное. Он тайком остается ночевать у Мари. Вадим тоже остается ночевать у Мари, не тайком. Секс? Нет, Мари хорошо воспитана в своей древней семье. Старый камердинер, преданно служивший еще прадедушке Мари, постелил Вадиму на диванчике в прихожей.

Снотворное в стакане. Игорь на цыпочках крадется в гостиную (за Рафаэлем), в спальню (там Эль Греко) и на кухню (там Рембрандт). И вырезает бесценные холсты из рам. И заменяет бесценные холсты на картинки из журнала «Огонек». Несет бесценные холсты в прихожую, потому что ему уже пора домой. И вдруг… вдруг его останавливает чей-то всевидящий глаз в маске и с кинжалом. Это Вадим.

…Игорь прячет бесценные холсты в кладовке между банками с вареньем. Попытка не удалась. Пока не удалась.