– Вы, Арлет, ничего не знали, потому что не должны были этого знать. Этой информацией вы не должны были еще обладать в данный момент.
– Да здравствует искренность! – воскликнула я. – А я-то уже приготовилась услышать, что у вас просто не было времени, чтобы сообщить мне о ней.
Я была напряжена, озабочена и задириста, как всегда бывает, когда низкая самооценка и неуверенность в себе заставляют думать, что весь мир объединился против тебя. Опять я была соломинкой, несомой сильным ветром, но теперь моя хрупкость была не видна. И это было неоспоримым преимуществом. Когда-то Эмилиано мне говорил, что я страдаю обычной болезнью людей честолюбивых, но неуверенных, но в эти дни кое-что во мне изменилось. Впервые я ощущала себя крепко сидящей в седле лошади – фаворита скачек и чувствовала в душе спокойную волю к победе. Поэтому я и хотела полной ясности и определенности. Я хотела знать людей, на которых могу рассчитывать, и тех, кто попытается вышибить меня из седла. И если уж мне суждено быть в этой пьесе главной героиней, я хотела самостоятельно сыграть свою роль до конца.
– Это все благодаря тому старому уставу акционерного общества, принятому еще Эдисоном Монтальдо, – начал объяснять Декроли. – По нему получалось, что правая рука не должна знать того, что делает левая. Сестры Монтальдо нуждались в деньгах, чтобы заткнуть бреши, образовавшиеся в результате их глупой политики.
– Это мне уже известно, – заметила я, делая над собой усилие, чтобы сохранять спокойствие.
– Джанни Монтальдо был среди компаньонов того банка, в который они обратились. И именно он перекупил у них эту долю. Но я не хотел говорить вам об этом.
– Почему же, если вы мой адвокат?
– Потому что я еще и адвокат Джанни Монтальдо, – заявил наконец Декроли.
– Ах, вот оно что!.. – прокомментировала я его краткое заявление, которое вмиг заставило слететь с моего лица маску равнодушия, во все время этого разговора защищавшую меня.
– Эта видимая двойственность, – обезоруживающе мило улыбнулся он, – совершенно не должна беспокоить вас, поскольку ваши интересы совпадают.
Я сдержала вздох облегчения, уже готовый вырваться из моей груди, и взглянула на него с подозрением.
– Так вот в чем проблема, – сказал он без удивления.
– Да. И мне кажется, не пустяковая.
– Вы это узнали от Эстер Монтальдо?
Его твердокаменная невозмутимость раздражающе действовала на меня, лишая душевного равновесия.
– Я бы хотела услышать ответ, а не новый вопрос, – сухо отпарировала я.
– Ответ прост, – согласился Декроли. – Вы, Арлет, ничего не знали, потому что не должны были этого знать. Этой информацией вы не должны были еще обладать в данный момент.
– Да здравствует искренность! – воскликнула я.






