Садовник клянется, что слышал при этом какое-то странное мелодичное пение, разносящееся по округе, – не очень охотно пояснил Фабрицио.
– Лебеди поют перед смертью, – тихо сказала я.
– Это легенда, – ответил Фабрицио. – Но, как бы то ни было, очень странно, что Эмилиано и лебедь исчезли одновременно.
Легкий ветерок погладил мне щеку, словно нежное касание крыла.
– Нет, не странно, – возразила я. – По-моему, они улетели вместе к другим, более чистым и высоким небесам.
Мне хотелось верить в это на самом деле. Ведь если так, то мой друг все же не настолько одинок в этом бесконечном путешествии в вечности, в холодной, может быть, пустоте.
Фабрицио не стал спорить со мной. Он посмотрел на лебедей и перевел взгляд на озеро, погруженный в какие-то давние свои воспоминания.
– Там, возле пристани, была прежде старая гостиница, – сказал он. – В детстве мы с Эмилиано ходили туда рыбачить и относили улов хозяину. Его звали Моссотти. Он жарил нам рыбу на углях, и мы вдвоем, сидя там под навесом, ели ее, запивая газировкой.
Почему Эмилиано никогда не рассказывал мне этот эпизод, которому Фабрицио придавал такую важность и который нравился мне тем, что приоткрывал чувства, сближающие двух братьев?
– Уходя, Эмилиано унес с собой часть моей жизни, – задумчиво произнес Фабрицио. – У нас была с ним привычка ходить по деревенским остериям, болтать, сидя там, и пить красное вино. Мы говорили с ним обо всем: о книгах, о женщинах, о работе. Даже в зрелом возрасте, хоть и не так часто уже, мы продолжали делать это. Однажды он мне сказал: «Я познакомился с одной девушкой. Ее зовут Арлет. Она покорила мое сердце». В этом старомодном выражении, которое заставило его самого слегка покраснеть, была правда о встрече на всю жизнь. Так я узнал о тебе. И я полюбил тебя, даже еще не будучи знаком с тобою.
Проснулась я, когда солнце стояло уже высоко. Проснулась усталой и в отвратительном настроении. Вспомнив об Овидии, я почувствовала себя немного лучше, но сон, который я видела, по-прежнему казался мне символом всей моей жизни.
Глава 3
В ожидании, пока соберутся все акционеры издательства «Монтальдо», я любовалась на белых лебедей, величественно скользивших среди нимф на пруду виллы «Эстер». Я приехала по своей извечной привычке заранее, и Фабрицио, который принял меня с дружелюбной приветливостью, составлял мне сейчас компанию.
– А где черный лебедь? – спросила я, вспомнив рассказы Эмилиано.
Фабрицио с некоторым удивлением посмотрел на меня своими добрыми глазами.
– Его больше нет, – ответил он.
– Умер? – спросила я.
– Этого я не знаю, – пожал плечами Фабрицио. – Знаю только, что черный лебедь улетел.
– Когда? – допытывалась я.
– Когда умер Эмилиано. Это случилось летним вечером.






