Дронго видел ее состояние и молча шел рядом.
— Не нужно так жалостливо сопеть, — заметила Лена, когда они зашли в очередную комнату. Карточки висели у каждого на груди. Таково было требование службы безопасности.
— У меня сломан нос, — возразил Дронго, — поэтому сопение мое не жалостливое, а скорее физиологическое.
— Не смешно. — Она кивнула сотрудникам Центра и вышла. В коридоре находились еще двое сотрудников службы безопасности с краснополосными карточками.
— Почему ты считаешь, что весь мир должен скорбеть из-за твоего спора с полковником Корниенко? — спросил Дронго. — Я стараюсь не вмешиваться в ваши служебные дела.
— Это был не спор, — возразила она, — и ты это прекрасно понимаешь. Он настаивал на моем отстранении от работы в группе.
— Что за глупость! Но какие он выдвигал причины?
— А он тебе не сказал?
— Конечно, нет. Или ты считаешь, что Корниенко вообще может мне что-либо рассказать? Они с Рудневым, кажется, меня недолюбливают.
— Я видела Слепнева, встречала его. Но сам Слепнев об этом не знает. У него в Севилье была встреча с женщиной. Мы его подстраховывали. По правилам конспирации он должен был сразу улететь из Севильи. Только в случае особой необходимости мог задержаться на несколько дней. А он решил остаться из-за женщины, с которой встречался в Испании. Она была не местная, иначе мы бы сразу пресекли эту связь. Она прилетела туда с ансамблем. Кажется, Моисеева. Точно не помню. Они случайно познакомились. И он решил задержаться на несколько дней. Руководивший нашей группой Меджидов сказал, чтобы мы оставили его в покое. Он считал, что сломал жизнь Слепневу, когда задолго до Севильи сделал все, чтобы довести до разрыва отношения Слепнева с девушкой, которую тот любил.
— Я слышал, что ваше ведомство занималось такими гнусными делами, — заметил Дронго.
— Тогда было совсем другое время. Любого кандидата в «ликвидаторы» проверяли как минимум несколько лет. Обнаружив у него сомнительные связи, либо отклоняли, если человек проходил по остальным параметрам, либо прекращали эти связи. В общем, личная жизнь Слепнева была под постоянным контролем внутренней контрразведки. Поэтому в Севилье мы его не стали трогать, и он задержался на три дня. Вот, собственно, и все.
— Вы проверили женщину, убитую вчера во время штурма квартиры? — спросил Дронго. — Ты говорила, что погибли оба его помощника.
— Да, мужчина и женщина. Причем женщину застрелил, очевидно, сам Слепнев. Она была тяжело ранена, и он выстрелил ей в сердце. Это установили наши эксперты.
— Он был с этой женщиной близок?
— Возможно. — Им навстречу попались еще два сотрудника службы безопасности с карточками на груди. У Дронго и Сусловой были такие же. Кивнув друг другу, они разошлись в разные стороны.






