Тюрьма, известная в народе как «Матросская тишина», состояла из двух корпусов. В сизо номер один отправляли всякую уголовную шушеру, в сизо номер четыре — не только самых известных криминальных авторитетов страны, но и бывших сотрудников милиции и прокуратуры, которых невозможно было сажать в общие камеры обычных изоляторов. Побег отсюда практически исключался. Достаточно сказать, что раньше этот корпус находился в ведении КГБ СССР. Но за последние десять лет уже случился один побег, тоже с помощью подкупленных охранников: сбежал известный киллер. Итак, тревога была объявлена только через два часа, когда заключенный и офицер были уже далеко за пределами города. Несмотря на все усилия сотрудников ФСБ и милиции, поиски успехом не увенчались — заключенный и офицер исчезли бесследно.
— Что с ним? — остановил он словесный поток жены.
— Ребенок отравился. Его рвет, кружится голова, боли в животе. Необходимо срочно промыть желудок.
— А где Леонид? — Он имел в виду зятя. Тот был неплохим художником, но они с женой считали его непутевым. Не о такой партии мечтали супруги для своей единственной дочери, выскочившей в девятнадцать лет замуж. Теперь у нее уже было двое детей: пятилетний мальчик и трехлетняя девочка. Против внуков молодые дедушка и бабушка не очень-то возражали. Это даже примирило их с вечно разболтанным Леонидом.
— Его, как всегда, нет, — произнесла жена убитым голосом, — заночевал в мастерской. Я сразу подумала, что нужно взять у соседей машину и отвезти Диму в больницу. А то, пока вызовем машину, пока она приедет в наш поселок, пройдет несколько часов.
— Вы сейчас на даче?
— Конечно, нет. Я разбудила Евгения Константиновича, и он любезно согласился подвезти нас до больницы. На даче остались Катя с малышкой. Будь добр, пошли за ними машину, надо их забрать в город. Представляешь, в каком сейчас состоянии Катя?
— Откуда ты говоришь? — Он все еще не мог ничего понять.
— Мы едем в больницу, — недовольно сообщила она, — я говорю по мобильному. Ты, видно, еще не проснулся, слышал, что я сказала про Диму?
— Конечно, слышал, — пробормотал он, вскакивая с постели, — я сейчас позвоню Кате и пошлю за ней машину. А сам приеду к тебе. В какой вы больнице будете?
— В местной. Пожалуйста, приезжай, пусть видят, что Дима — твой внук. Иначе сам понимаешь, что может быть.
— Конечно, приеду, — кивнул он, словно жена была здесь, — сейчас же позвоню Кате и вышлю за ней машину, — повторил он.
— А мы будем ждать тебя в больнице. Не забудь захватить мобильный телефон, чтобы я могла тебя найти.
— Хорошо. — Он бросил трубку. Когда живешь с женщиной больше четверти века, начинаешь ненавидеть ее, но еще больше — себя. За то, что терпишь ее вечно недовольное лицо.
Ведь ни разу в жизни он не видел ее довольной.






