ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чернокудрую Рэйвен Бэрренкорт постигло двойное горе – трагическая гибель родителей и полное разорение. Выход был один – сделаться женой кредитора, но упрямая красавица предпочла столь безрадостному бр... Упрямица Эллен Таннер Марш Глава 1 Величественный особняк Нортхэд стоял на берегу фа­садом к морю, к его несмолкаемому шуму, и через огром­ные окна первого этажа было видно, как бурное море неутомимо накатывает свои волны на гранитные скалы и отмель, покрытую мелкой галькой. В течение столетий бесчисленные штормы и щедрое солнце делали свою рабо­ту, и стены особняка приобрели наконец теплый розовый оттенок и выглядели прочными и неподвластными невзго­дам, внушая чувство защищенности и покоя поселившим­ся за этими стенами людям. Непоколебимо прочные гранитные скалы, на которых возвышался дом, подчерки­вали красоту и своеобразное изящество здания. К западу от Нортхэда располагался мыс Лэндз-Энд, или Край света, как называли его англичане. Это была граница Англии с Корнуоллом, и здесь над всей мес­тностью с ее плодородными фермерскими угодьями и об­ширными вересковыми пустошами безраздельно царил Нортхэд – казалось, что за его массивными стенами кончается цивилизация. Забранные решетками стрельчатые окна Нортхэда, легко пропускавшие солнце, и умело разбитые и ухожен­ные парки делали дом еще величественнее. Как могучий великан на краю земли, вздымался он из морских волн, а его башни-близнецы, сложенные из теплого светло-жел­того камня, словно стражники охраняли главное здание. С вершины башен хорошо просматривались не только мыс Лэндз-Энд на западе, но и полоса Атлантического океана с бурлящей пеной гребешков на серой воде. А на востоке от дома виднелась неподалеку рыбачья деревушка Сент-Айвз, где гранитные скалы Корнуолла переходили в жи­вописнейшую панораму пустошей и террас спускающихся и поднимающихся лугов. Уже более двух столетий Нортхэд был семейным гнез­дом Бэррен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Он Бэрренкорт, не так ли, и не сможет проигнорировать члена своей семьи, который нуждается в его помощи!

Она подбоченилась и внимательно вгляделась в их полные сомнений лица. То, что она увидела, не обрадова­ло ее.

– Если честно, то я ожидала, что вы обезумеете от счастья! Мне удалось отпугнуть волка от наших дверей по меньшей мере на год, а вы оба выглядите так, словно мне придется давать брачные клятвы прямо сейчас!

Парриса передернуло, словно эта мысль обожгла его.

– Не пора ли вам подкрепиться, мисс? Может быть, чаю? – спросил он, следуя своему убеждению, что с Нортхэдом все будет в порядке, если соблюдать заведен­ные порядки.

– Да, пожалуйста, – ответила Рэйвен. – И при­неси этих клубничных пирожков, Паррис. Я просто уми­раю от голода!

– О, мисс Рэйвен, вы ведь в действительности не согласились выйти замуж за этого жуткого старика? – заплакала Дэнни, как только они остались вдвоем.

– Я вовсе не собираюсь этого делать! – раздра­женно ответила Рэйвен. – Разве я похожа на сумасшед­шую? У меня к тому времени уже будут деньги!

Дэнни поняла, что бесполезно спорить с молодой хо­зяйкой, если она вбила себе в голову, что чудесно со всем справилась, но сомнения старой няни не развеялись.

– После ленча, Дэнни, я собираюсь съездить в Сент-Айвз, а потом в Труро. Наверное, нам придется перено­чевать там. Ты поедешь со мной?

– А вы думаете, я позволю вам отправиться одной? – спросила пораженная старушка.

Губы Рэйвен дернулись, когда она заметила выраже­ние лица Дэнни.

– Конечно, нет. Ну так что мне надеть для разгово­ра с банкирами? Что-нибудь не слишком фривольное, полагаю Может быть, даже что-нибудь черное, посколь­ку в Труро никто не знает моих привычек и все будут ожидать показного траура.

Ее маленькое личико внезапно побледнело. «О, папа, прости меня за то, что я подсмеиваюсь над этими идиот­скими обычаями».

– Да, – добавила она шепотом. – Лучше всего ехать в черном.

Труро был процветающим городком, тянущимся вдоль берегов петляющей в долине речки Труро. Домики и ма­газины, мимо которых они проезжали в своей коляске по многолюдным улицам, были чистенькими и ухоженными, а коттеджи на окраине – нарядными и приветливыми Уличные продавцы громко зазывали покупателей. На боль­шой рыночной площади продавали с аукциона молодых бычков и дойных коров, а по соседству фермеры с обвет­ренными лицами и мускулистыми руками в окружении толпы болельщиков, заключающих пари, сражались в сво­ем излюбленном армрестлинге.

Женщины с огромными корзинками и детьми, вце­пившимися в юбки, сновали по улице в своих пестрых домотканых платьях. Богато одетые торговцы и коммер­санты стояли у витрин своих магазинов, наслаждаясь весенним солнцем.