ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чернокудрую Рэйвен Бэрренкорт постигло двойное горе – трагическая гибель родителей и полное разорение. Выход был один – сделаться женой кредитора, но упрямая красавица предпочла столь безрадостному бр... Упрямица Эллен Таннер Марш Глава 1 Величественный особняк Нортхэд стоял на берегу фа­садом к морю, к его несмолкаемому шуму, и через огром­ные окна первого этажа было видно, как бурное море неутомимо накатывает свои волны на гранитные скалы и отмель, покрытую мелкой галькой. В течение столетий бесчисленные штормы и щедрое солнце делали свою рабо­ту, и стены особняка приобрели наконец теплый розовый оттенок и выглядели прочными и неподвластными невзго­дам, внушая чувство защищенности и покоя поселившим­ся за этими стенами людям. Непоколебимо прочные гранитные скалы, на которых возвышался дом, подчерки­вали красоту и своеобразное изящество здания. К западу от Нортхэда располагался мыс Лэндз-Энд, или Край света, как называли его англичане. Это была граница Англии с Корнуоллом, и здесь над всей мес­тностью с ее плодородными фермерскими угодьями и об­ширными вересковыми пустошами безраздельно царил Нортхэд – казалось, что за его массивными стенами кончается цивилизация. Забранные решетками стрельчатые окна Нортхэда, легко пропускавшие солнце, и умело разбитые и ухожен­ные парки делали дом еще величественнее. Как могучий великан на краю земли, вздымался он из морских волн, а его башни-близнецы, сложенные из теплого светло-жел­того камня, словно стражники охраняли главное здание. С вершины башен хорошо просматривались не только мыс Лэндз-Энд на западе, но и полоса Атлантического океана с бурлящей пеной гребешков на серой воде. А на востоке от дома виднелась неподалеку рыбачья деревушка Сент-Айвз, где гранитные скалы Корнуолла переходили в жи­вописнейшую панораму пустошей и террас спускающихся и поднимающихся лугов. Уже более двух столетий Нортхэд был семейным гнез­дом Бэррен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рэйвен, уже несколько раз бывавшая в Труро, и теперь с удовольствием включилась бы в праздничную суету, радуясь буйству красок и веселой суете города, если бы могла забыть, что привело ее сюда. Но, увы, это было невозможно, и ее глаза сумрачно поблескивали в тесном пространстве кареты рядом с вер­ной Дэнни.

Их визит в Сент-Айвз был кратким и удручающе безрезультатным. В маленькой рыбацкой деревушке на­ходилась резиденция сэра Джошуа Дервентуотера, ста­ринного приятеля отца. Выйдя на пенсию после службы в своем банке в Труро, он выстроил себе очаровательный маленький домик рядом с пляжем. Он был сердечен, с удовольствием повидался с Рэйвен, но, увы, ничем не смог помочь ей в её сложной проблеме. Такой огромный заем, сообщил он ей, не под силу его банку, слишком они ограничены в наличных. И Траубридж из Труро тоже вряд ли сможет оказать ей необходимую помощь.

Не дрогнув, Рэйвен вежливо поблагодарила его и не­медленно отправилась в Труро, ибо ее отец имел деловые отношения не только с сэром Джошуа, но и с нескольки­ми другими банками. Она твердо решила попросить помо­щи, у каждого из банкиров. Кто-нибудь, думала она, да согласится помочь члену уважаемого семейства Бэрренкортов и выделит ей необходимую сумму.

– Вот мы и приехали, Дэнни, – заметила она, когда запыленная карета дернулась и остановилась перед солидным зданием из желтого камня. Двери дома были обиты металлом, на котором римскими цифрами была выбита дата постройки. Рэйвен оставила Дэнни ждать в коляске, а сама вышла из нее, аккуратно завязав ленты своей шляпки под маленьким упрямым подбородком. Черная вуаль скрывала верхнюю часть лица девушки. Она глубоко вздохнула, выпрямила изящные плечи и прошла в массивные двери.

В помещении банка было темно и прохладно, полиро­ванная обшивка стен и кафельный пол поблескивали, как и провинциальная мебель офиса. Когда Рэйвен обрати­лась к охраннику в мундире, тот вежливо проводил ее в кабинет управляющего, напоминающий обычный элегант­ный кабинет образованного джентльмена. Большое про­странство занимали шкафы, набитые книгами. У высокого зашторенного окна стоял полированный стол. Джентль­мен в скромном костюме, с поседевшими бакенбардами поднялся при виде стройной девушки в трауре. Он протя­нул руку, и Рэйвен пришлось пройти через всю комнату, чтобы поздороваться с ним.

– Моя дорогая мисс Бэрренкорт, – сказал джен­тльмен, крепко пожав ей руку, – какое удовольствие видеть вас.

Его влажноватые глаза тепло посмотрели на нее.

Стоило ему заговорить, и Рэйвен тут же вспомнила его характерный резкий голос. Генри Меткалф присут­ствовал на похоронах отца, и удивительно, что она вообще запомнила его, видя всего раз в жизни в состоянии полу­забытья.