Пока мажордом оторопело рассматривал ее с нескрываемым любопытством, она улыбнулась, и на нежных розовых щечках заиграли чудесные ямочки.
– Я Рэйвен Бэрренкорт, внучатая племянница сэра Хадриана, – терпеливо повторила она, надеясь, что вела себя достаточно уверенно. Она и не подозревала, что уже успела полностью очаровать мажордома простой и искренней улыбкой.
– Боюсь, что сэр Хадриан не в состоянии принять вас сегодня, – извиняясь, произнес мажордом. – Он приболел в последнее время.
Золотые глаза девушки мгновенно посуровели.
– Я должна непременно повидать его!
– Извините, мисс Бэрренкорт, но только не сегодня, – вежливо, но твердо сказал мажордом, стараясь не замечать умоляющего взгляда девушки. Он сразу понял, что вся его решимость рухнет, стоит ему только взглянуть на милое личико. – Может быть, завтра? Если, конечно, сэр Хадриан почувствует себя лучше.
Рэйвен решительно выпятила маленький подбородок.
– Я не уйду отсюда, пока не повидаюсь с ним.
– Боюсь, что…
– Что там, черт подери, происходит? Джеффордс! – послышался ворчливый голос из комнаты в глубине холла.
Рэйвен быстро повернула голову и заметила украшенную позолотой слегка приоткрывшуюся дверь в центре зеркального холла. Она ловко обогнула не ожидавшего ничего подобного мажордома и успела уже дойти до двери, когда опомнившийся служитель, бросившийся вслед за ней, попытался загородить девушке путь. Рэйвен, решившая добиться своего во что бы то ни стало, чуть приподняла юбки и решительно опустила острый каблучок на ногу бедняги. Совершенно ошарашенный Джеффордс завопил от боли, и Рэйвен, хотя и раскаиваясь в душе, мгновенно воспользовалась завоеванным преимуществом. Секунда, и она уже была в комнате.
Захлопнув дверь, она осмотрелась. Это был роскошная гостиная: бумажные обои покрыты великолепным рисунком из красных бутонов, потолок украшала лепнина из позолоченных листьев, обивка мебели тоже была из красного с золотом бархата. А на мягкой бархатной софе перед огромным мраморным камином полусидел высохший старик, хрупкое тело которого, несмотря на полуденную жару, укрывал толстый плед. Редкие пряди разметались по голове, но седая борода была еще густой и пышной. Приковывали взгляд впалые морщинистые щеки и пара блестящих глаз того же редкого оттенка янтаря и с такими же длинными ресницами, как и у самой Рэйвен. Старик слегка приподнялся среди подушек, и борода его заколыхалась поверх шали, прикрывавшей хилую грудь. Рэйвен гордо выпрямилась и решительно взглянула в глаза старика, но тут же сконфузилась. На тонких старческих губах заиграла понимающая улыбка. Старец едва открыл рот, как дверь содрогнулась: это пришедший в себя мажордом пытался прорваться в комнату.






