ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чернокудрую Рэйвен Бэрренкорт постигло двойное горе – трагическая гибель родителей и полное разорение. Выход был один – сделаться женой кредитора, но упрямая красавица предпочла столь безрадостному бр... Упрямица Эллен Таннер Марш Глава 1 Величественный особняк Нортхэд стоял на берегу фа­садом к морю, к его несмолкаемому шуму, и через огром­ные окна первого этажа было видно, как бурное море неутомимо накатывает свои волны на гранитные скалы и отмель, покрытую мелкой галькой. В течение столетий бесчисленные штормы и щедрое солнце делали свою рабо­ту, и стены особняка приобрели наконец теплый розовый оттенок и выглядели прочными и неподвластными невзго­дам, внушая чувство защищенности и покоя поселившим­ся за этими стенами людям. Непоколебимо прочные гранитные скалы, на которых возвышался дом, подчерки­вали красоту и своеобразное изящество здания. К западу от Нортхэда располагался мыс Лэндз-Энд, или Край света, как называли его англичане. Это была граница Англии с Корнуоллом, и здесь над всей мес­тностью с ее плодородными фермерскими угодьями и об­ширными вересковыми пустошами безраздельно царил Нортхэд – казалось, что за его массивными стенами кончается цивилизация. Забранные решетками стрельчатые окна Нортхэда, легко пропускавшие солнце, и умело разбитые и ухожен­ные парки делали дом еще величественнее. Как могучий великан на краю земли, вздымался он из морских волн, а его башни-близнецы, сложенные из теплого светло-жел­того камня, словно стражники охраняли главное здание. С вершины башен хорошо просматривались не только мыс Лэндз-Энд на западе, но и полоса Атлантического океана с бурлящей пеной гребешков на серой воде. А на востоке от дома виднелась неподалеку рыбачья деревушка Сент-Айвз, где гранитные скалы Корнуолла переходили в жи­вописнейшую панораму пустошей и террас спускающихся и поднимающихся лугов. Уже более двух столетий Нортхэд был семейным гнез­дом Бэррен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Жаль, что племянник всегда был не в ладах с ним, ему хотелось бы получше узнать это обворожительное создание.

– Полагаю, у тебя возникли особые причины навес­тить меня, – сказал он, отпуская ее руку и устраиваясь поудобнее. Он даже не поморщился от пронзившей его тело боли, вытерпев ее, как и подобает истинному Бэрренкорту.

– Да, – призналась Рэйвен, – но вижу, что, ка­жется, не вовремя. Вы плохо себя чувствуете. Может быть, я зайду позже, когда…

– И это после всех хлопот, чтобы прорваться сюда? Нет, девочка моя, теперь я тебя не отпущу. Что ты, кста­ти, сделала с Джеффордсом, а? Век не слышал, чтобы он так вопил! Последний раз это случилось, когда дражай­шая миссис Джеффордс, дьявол упокой ее душу, решила, что он заигрывает с соседской служанкой, и огрела его кочергой по спине. – Он громко захохотал. – А ведь трудно найти более преданную душу, чем у нашего Джеффордса! Никогда не мог понять, что он нашел в этой старой ведьме? – Он лукаво взглянул на Рэйвен и само­довольно ухмыльнулся. Его бородка задрожала. – Я тебя шокировал, девочка моя? Нет? А ведь мог бы, если бы задался целью! Хи-хи, ты ведь прехорошенькая, Рэйвен. Жаль только, что мы не познакомились раньше.

– Мне тоже жаль, – искренне сказала Рэйвен.

– Ну а теперь, – мгновенно посерьезнел сэр Хад-риан, – перейдем к делу. Ты приехала сюда с опреде­ленной целью, твой отец умер уже… сколько?., три месяца назад, да? И ты, значит, сама управляла Нортхэдом? Ве­ликолепное поместье, правда? Никогда не прощу твоей прабабке, что она родила Томаса первым! Я с удоволь­ствием называл бы Нортхэд моим, хотя и уехал оттуда, когда мне исполнилось девятнадцать, и с тех пор побывал там всего дважды.

– Отец рассказывал, что вы все время ссорились с моим дедушкой.

Сэр Хадриан пожал худыми плечами.

– Я был молод, упрям, на мои поступки влияла и треклятая гордость Бэрренкортов. Поскольку унаследо­вать Нортхэд я не мог, то попросту ушел оттуда. И пок­лялся, что ноги моей там не будет, пусть Томас владеет им безраздельно. Так что я сам сделал свое состояние, стал богат и мог бы купить особняк вдвое больше Нортхэда, только понимал, что все это будет не то.

*Рэйвен – ворон

(ашл.).

– Но почему же вы не возвратились, когда ваш брат умер и Нортхэд перешел к папе? – спросила озадачен­ная Рэйвен. – Вы же родились там и, насколько мне известно, провели там счастливое детство. – При воспо­минании о дорогом ей доме глаза девушки мягко засвети­лись любовью. – Как вы смогли не приехать?

Сэр Хадриан хихикнул и похлопал ее по руке.

– Вижу, и ты очень любишь Нортхэд, дорогая де­вочка. И я любил его, но и с твоим отцом я не ладил так же, как и со всеми остальными Бэрренкортами. Мы стал­кивались лбами, словно борцовские петухи, – только ис­кры летели во все стороны. Уж такие мы есть.