ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Там, где некогда бороздили волны корабли морские, ныне странствуют по Великой Пустыне лишь корабли песчаные, продвигаясь меж сияющих городов. И самый главный из городов - Чарисат. Город чудес, оби... Город костей Марта Уэллс Глава 1 А где-то совсем в другом месте, в комнате, где в воздухе витали старость и смерть, человек готовился заглянуть в будущее, возможно, в последний раз в жизни. День был невыносимо длинный, и Хет жутко устал от крикливых споров с покупателями. Он прислонился к одному из столбов матерчатого навеса и стал смотреть на пыльную улицу, не обращая никакого внимания на жену Арнота, которая рассматривала предмет торга так, будто никогда не видела ничего подобного и надеется, что никогда больше и не увидит. — Два дня, не больше, — наконец высказалась она, вытирая пот со лба уголком платка и стараясь выглядеть совершенно безразличной. Лет отрицательно помотал головой, разозленный демонстрацией этого нарочитого невежества. Его партнер Сагай поднял бровь — красноречивый комментарий к кивку компаньона — и произнес: — У мадам прелестное чувство юмора, а Арнот — человек достойный. Сто дней. Хет про себя улыбнулся и подумал: «Мадам — воровка, а Арнот — просто крысиная задница». На узкой улочке поднялись густые клубы пыли, их вздымали ручные тележки, доверху набитые товарами, предназначенными для рынков на более высоких ярусах города. Солнце уже прошло зенит, оставив ту сторону глубокого каньона улицы, где находилась лавка Арнота, в тени. Жара под полосатым тентом все еще стояла удушающая, а уж в похожей на пещеру дальней части лавки, вырубленной в черном камне, составлявшем костяк города, она должна была быть еще ужаснее, а именно там на своем денежном ящике восседал Арнот и прислушивался к тому, как торгуется его жена. Человек в затененной комнате сжал в горсти обломки костей. Они были всего лишь средством, ибо способность заглянуть в будущее таилась в глубин

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Опять Лушан? — удивился Сагай. — Что нужно этому мешку с нечистотами?

Хет прислонился к стене, стараясь выглядеть так, будто эти новости его не касались.

— Позже схожу с ним повидаться. Может, у него есть для нас какая-никакая работенка?

— А с чего это он нам будет благодетельствовать? — возразил ему Сагай, но малыш уже давно орал, цепляясь за его халат, и Сагай отвлекся. Взяв ребенка с пола, он все же добавил: — Я ему не верю. Впрочем, в нашем ремесле никому нельзя доверять в эти дни.

Хету очень не понравилась чеканность этой формулировки.

* * *

Хет прогуливался по театральной улице Четвертого яруса, наслаждаясь уходом дневной жары и долгими сумерками. Колоннады, выложенные цветной плиткой, давали убежище множеству разносчиков и служили входами в богатые лавки. Улица была полна народа, искавшего вечерних увеселений. Темнело, и лампы, помещенные в ажурные бронзовые вазы, уже загорались над дверями самых богатых заведений ювелиров, гранильщиков, пекарей, оружейников, торговцев винами. Многие лампы скрывались за красными стеклами, что, конечно, уменьшало яркость освещения, но зато, как считалось, отгоняло злых призраков и духов воздуха, не любивших красного света. Зазывалы приглашали игроков, а многочисленные предсказатели будущего сидели на корточках под мрачно-красными лампами как ради безопасности, так и для того, чтоб зрители видели, что они делают.

Зная, что у него еще есть время, Хет купил у уличного разносчика булочку, испеченную в виде цветка, и сел на ступени Одеона рядом с проститутками, работающими в толпе театралов. Приливы и отливы толпы на улице были необычайно живописны.

Там можно было видеть патрициев в мантиях и чадрах, патрицианок с открытыми лицами, но с волосами, скрытыми под развевающимися шарфами или под низко надвинутыми клуазоновыми шапочками; всех сопровождали слуги. Портшезы драпировались шелками и кисеей, в них сидели патриции, считавшие зазорным даже ходить по одной улице со всяким сбродом.

Публика с нижних ярусов была менее живописна, но зато более активна. Кое-кто даже осмеливался взбираться на ступени к самым колоннам, украшавшим вход в огромный театр прямо за спиной Хета; другие шли густой толпой к кабакам и обжорным рядам или туда, где вызыватели духов, факиры или клоуны давали представления на открытом воздухе. Среди них шатались приезжие с широко раскрытыми от удивления глазами, прибывшие из городов Приграничья, и портов Последнего моря, болтая на множестве диалектов менианского языка между собой или на торговом пиджине с местным людом.

Внезапно шум усилился, и из толпы вырвался один из иностранцев, таща за собой мальчишку. «Вора поймали», — подумал Хет. Затем группа людей в темно-красных одеяниях торговых инспекторов вывалилась из какой-то лавки.