ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Там, где некогда бороздили волны корабли морские, ныне странствуют по Великой Пустыне лишь корабли песчаные, продвигаясь меж сияющих городов. И самый главный из городов - Чарисат. Город чудес, оби... Город костей Марта Уэллс Глава 1 А где-то совсем в другом месте, в комнате, где в воздухе витали старость и смерть, человек готовился заглянуть в будущее, возможно, в последний раз в жизни. День был невыносимо длинный, и Хет жутко устал от крикливых споров с покупателями. Он прислонился к одному из столбов матерчатого навеса и стал смотреть на пыльную улицу, не обращая никакого внимания на жену Арнота, которая рассматривала предмет торга так, будто никогда не видела ничего подобного и надеется, что никогда больше и не увидит. — Два дня, не больше, — наконец высказалась она, вытирая пот со лба уголком платка и стараясь выглядеть совершенно безразличной. Лет отрицательно помотал головой, разозленный демонстрацией этого нарочитого невежества. Его партнер Сагай поднял бровь — красноречивый комментарий к кивку компаньона — и произнес: — У мадам прелестное чувство юмора, а Арнот — человек достойный. Сто дней. Хет про себя улыбнулся и подумал: «Мадам — воровка, а Арнот — просто крысиная задница». На узкой улочке поднялись густые клубы пыли, их вздымали ручные тележки, доверху набитые товарами, предназначенными для рынков на более высоких ярусах города. Солнце уже прошло зенит, оставив ту сторону глубокого каньона улицы, где находилась лавка Арнота, в тени. Жара под полосатым тентом все еще стояла удушающая, а уж в похожей на пещеру дальней части лавки, вырубленной в черном камне, составлявшем костяк города, она должна была быть еще ужаснее, а именно там на своем денежном ящике восседал Арнот и прислушивался к тому, как торгуется его жена. Человек в затененной комнате сжал в горсти обломки костей. Они были всего лишь средством, ибо способность заглянуть в будущее таилась в глубин

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Один из них держал в руках что-то вроде обломка мифенина, в то время как мальчишка орал, отрицая свою вину. «Нет, попался идиот, попытался обмануть торговцев и продать какой-то антик за деньги». — Хет вздохнул и отвернулся. По дерюжной одежде и босым ногам было трудно предположить, что мальчишка имеет права гражданства. «Скоро сдохнешь, дурачина».

Глупый мальчишка попался на глупую приманку. Всем известно, что торговые инспектора часто гримируются под иностранцев и делают вид, что хотят приобрести запрещенные к продаже антики или монеты имперской чеканки у продавцов, не имеющих лицензий. Предположение Сагая, что патриций тоже принадлежал к переодетым инспекторам, не было лишено оснований.

Арестованного увели, но один инспектор все же остался, чтоб оглядеть толпу на ступеньках, ища возможного соучастника или просто дурака, у которого будет испуганный вид. Хет не выразил никаких эмоций, кроме любопытства, и инспектор повернулся, чтобы последовать за своими товарищами. Всегда надо быть настороже, даже сейчас, когда в карманах Хета не было ни одного осколочка керамики. Торговые инспектора особенно тщательно следили за торговцами древностями, не имевшими гражданства, а у Хета не было возможности приобрести таковое, даже если б он наскреб нужную сумму.

Традиционно считалось, что Древние сотворили крисов специально, чтобы те обитали в Пекле, ибо Древние боялись, что Пекло распространится на весь мир из конца в конец. Народ Хета рождался с иммунитетом ко всем ядам пустыни, со способностью ощущать, где находится север, что было очень важно: потеря направления в пустыне грозила верной смертью. А еще у крисов были сумки, в которых они вынашивали детей, тогда как обычным людям приходилось рожать своих в муках и крови. Но Древние вымерли, а их планы не принесли ожидаемых плодов. Пекло и в самом деле захватило большую часть мира, хотя и остановилось перед Последнем морем, оставив его побережье нетронутым. Крисов оттеснили в глубь пустыни, и люди Приграничья, а особенно имперской столицы — Чаризата, вовсе не хотели их видеть в своих стенах.

По мере того как темнело, все новые и новые лампы зажигались над дверями Одеона, и один из мужчин-проституток тихонько выразил пожелание, чтоб Хет, если не собирается кого-либо закадрить, убирался к такой-то матери. Хет ушел, не споря: теперь уже достаточно стемнело.

Главный зал театра был огромен, кругл, с куполом высоко-высоко над головами, на котором мозаика изображала восшествие на престол какого-то забытого уже Электора. Сцена, тоже круглая, располагалась в центре зала, где ее окружала со всех сторон шумная, шевелящаяся толпа.

Кое-где в зале имелись плетеные стулья и кушетки, а пол из керамической плитки покрывал толстый слой гниющих остатков еды и битого стекла.