Никто никуда не идет, — давно заученным приемом Ив завела руку Христена в сторону и вверх. Тот взвыл и высвободиться уже не пытался.
Неторопливо подошедший Эрихс смерил пленника сладким взглядом.
— Что, зайчик, тебе до сих пор хорошо?
— Я бы не советовала вам, милейший, устраивать мне всякие каверзы. Ибо одно легкое движение — и ваш братец будет валяться на этом коврике со сломанной рукой, — предупреждающе заметила Ив.
— Ну что вы! Я не в силах замышлять недоброе против столь очаровательной юной дамы.
Ив невольно покосилась на свои дырявые тапочки.
— Если бы вы могли еще больше прищемить этого глупого тетерева — я бы был вам только глубоко признателен, — продолжал Эрихс.
— Так не по правилам, так не по правилам! — заголосил тетерев, — Я подам жалобу в самые высокие инстанции!
— А вступать в сговор по поводу ставок — это по правилам? — парировал Эрихс.
Ив заскрипела зубами.
— Так. Мне кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит?
— Да ничего такого особенного не происходит…
— Ничего особенного?! Ко мне в квартиру, под покровом непонятно откуда взявшегося тумана, проникают два посторонних типа весьма неординарной наружности. Сперва заводят беседы о телесных наказаниях, потом оценивают меня, как лошадь на ярмарке и наглым образом устраивают отвратительную скандальную сцену! Все время бубнят о каких-то играх…
— Не о каких-то играх, а об Игре, — назидательно вставил Христен.
— Перебивают на каждом слове!
Эрихс задумчиво гладил свой живот, строго глядя на брата.
— Объясняй давай. Колдунок.
— Пускай отпустит сперва. Больно же!
— Все правильно, так и задумано, — утешила его Ив, — расскажете, в чем дело — отпущу.
— Чем больше времени мы тут вдвоем болтаемся, тем больше шансов, что нас тут кто-то ненароком заметит. Кое-кто, — со значительной интонацией добавил Эрихс.
Глаза Христена испуганно расширились, он часто-часто закивал, отер вспотевшее чело и начал рассказывать…
История выходила занимательная. Давным-давно, сотни и сотни лет назад, мир был не такой как ныне. Птицы пели звонче, цветы пахли приятнее, мед был слаще, а море — солонее. Но главное — жили в этом чудесном мире, в дружном соседстве, бок о бок, и люди, и гномы, и эльфы, и драконы и многие другие народы, названий которых никто уже и не упомнит. Жили себе, не тужили, торговали друг с другом, в гости ходили, мудрыми мыслями обменивались, да Создателя за свое процветание благодарили. Само собой, случались и войны — как же без этого? Надо ж юным удальцам иметь возможность покрыть себя славой? И все было бы хорошо, если бы неугомонный Создатель не решил бы сделать свой мир еще лучше.
— Куда уж лучше, — усомнилась Ив, — и так просто рай какой-то.
— Не нам судить о божественных помыслах, — строго заявил Христен, — Творец наш не любил войн.






