ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если по-честному, то они с Иолантой едва не проспали отлет дископлана, и лихая пробежка по раннему, но уже отменно оживленному Курсекту вовсе не способствовала мирному расположению духа. Ни на какую экскурсию они записаться не успели и поэтому сейчас путешествовали на правах вольных пассажиров ничуть не связанных жестким экскурсионным регламентом, но и лишенных тех транзитных и продовольственных льгот, которыми пользуются организованные туристы.

Иностранцы были одеты здорово. Это единственная характеристика, которую утренний Фант — не без тени иронии — смог дать их внешнему виду. Наряды пришельцев недвусмысленно указывали на сугубо функциональный склад их характеров: если курорт — значит, курорт, с вытекающими отсюда шортами, рубашками-распашонками, рубашками-апаш, рубашками-майками, темными очками, тапочками, которые хотелось почему-то назвать пинетками, и демонстративным отсутствие лифчиков у женщин.

«Разбегались, черти! — желчно думал Фант, осторожно уклоняясь от развевающихся голоаппаратов и голых грудей какой-то девицы в полуджинсах, которая уже в пятый раз проносилась мимо него. — Будто и не вставали чуть свет. Конечно! Поели уже. И с любовью поели: им небось рагу не дают…»

В отличие от Фанта, Иоланта вообще ни о чем не думала. Она лежала, полуоткинувшись, в кресле и сквозь опущенные веки следила за мучительной чехардой красных и черных точек перед глазами. У Иоланты была мигрень.

Да, читатель, приходится признать: и в XXI веке медицина еще не всесильна. Вот уже и инфаркт побежден, и бронхиальная астма ушла в прошлое, лечение миопатии существенно продвинулось вперед, рак готов сдать позиции, человечество облегченно поставило жирный крест на СПИДах с порядковыми номерами с первого по пятый, а вот такая гадость, как мигрень, продолжает мучить людей, будто сто лет назад. Понятно, что мигрень — не болезнь, а симптом болезни, но от этого понимания не становится легче. Радикального средства от головной боли пока еще не найдено. Как и от СПИДа-6.

Фант вышел на корму и уединился, стараясь не попадаться на глаза суматошным иностранцам.

Внезапно его обдало тугой и душной волной воздуха. Дыхание перехватило, в носу защипало от озона. Мимо дископлана во встречном направлении промчался его красивый белый собрат — линейный дископлан типа «сандвич», прозванный так по причине двух прогулочных палуб — сверху и снизу.

— А ведь разрядник у него барахлит, — вслух сказал Фант, морщась от запаха озона.

Без особого интереса разглядывая уменьшающуюся корму линейного «сандвича», Фант внезапно понял, чего ему хотелось бы сейчас больше всего. Ему хотелось пива.

Ну все! — скажет читатель. Не оправдал автор нашего доверия.