ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обзор имел очень практическую цель — приобретение съестного, ибо муки голода, которые испытывали наши герои, уже переставали быть муками и переходили в другую категорию: страсти.

Растительная колбаса и протеиновый хлеб — что еще надо? А вместо воды из родника, которого в окрестностях и быть не могло, — сок какао-айвы, продававшийся… под какой бы вы думали вывеской? — именно: «Пиво». От желанного Фанту напитка этот самый сок не отличался только одним свойством — ценой, даже превосходил первый в копеечном выражении, и Фант, всегда стремившийся найти любому явлению верное истолкование, быстро уразумел, в чем здесь дело. Вряд ли Сектор Органического Синтеза мог опуститься до банальной транспортировки какао-айвового концентрата с Земли. Нет, здесь, конечно же, синтезировали этот сок — каким-нибудь не простым, но доблестным способом, а цена… Что ж, цена была адекватной платой за роскошь, которую дарует нам химия.

Как бы то ни было, а Фант ощутил прилив сил. Вместе с силами вернулась уверенность в себе, а заодно и в успехе предприятия.

— Вот увидишь, — щебетал Фант сонной Иоланте, брезгливо дожевывавшей хлеб с растительной колбасой, — отсюда до Обсерватории минут двадцать езды. Посмотрим на Землю, пообедаем где-нибудь, потом вернемся сюда, и так или иначе, а проскочим к причалу с какой-либо экскурсией. Полтора часа — и мы на рекбазе. Там поужинаем, а вечером, если не устанем, в кино сходим. Вот смотри, и вагон подошел. Сейчас мы у мастера все узнаем.

Фант повлек Иоланту к монорельсу и очень благодушно обратился к меланхоличному водителю, одновременно выполнявшему и обязанности билетодателя. Компьютерного компостера на этой линии почему-то не было.

— Скажите, пожалуйста, как долго ехать до Обсерватории и сколько стоит билет?

Водитель окинул Фанта долгим задумчивые взглядом, посмотрел куда-то вдаль, затем с великолепным, может быть, даже несколько наигранным, акцентом изрек:

— Дува чыса!

Решив, что он и так раскрыл незнакомцу слишком важную тайну, на второй вопрос водитель ответа не дал.

Фант побледнел и обернуться к Иоланте не осмелился.

— Так я и знала! — раздался ее голос. По-моему, это была всего лишь третья фраза, которую Иоланта произнесла с того момента, как наши герои покинули Курортный Сектор.

Деваться некуда, Фант с Иолантой занимают места, водитель распространяет билеты. Здесь между делом и выясняется причина его молчания по поводу стоимости проезда: есть подозрение, что он этой стоимости принципиально не знает, но с честью выходит из положения, объявляя каждому пассажиру умопомрачительную величину, неизменно заканчивающуюся донельзя убедительными нецелочисленными копейками, например: «Рубыл восымдэсит сэм». Наконец вагон трогается с места.

Некоторое время ехали молча.