ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И с полной уверенностью, что Иоланта следует за ним, с такой уверенностью, что даже не посмотрел на выходную дверь, благовоспитанно подал ей руку. Но случилось здесь вот что. Иоланта несколько поотстала в толчее, а по пятам Фанта спускалась какая-то совсем незнакомая старушка. И на руку, естественно, оперлась. И только теперь Фант решил посмотреть, чего же это Иоланта так долго вылезает. А посмотрев, мягко говоря, опешил. Нет, Фант действительно культурный человек, и в другой ситуации он сам подал бы руку выходящей из транспорта чужой бабушке. Но здесь… здесь все произошло несколько неожиданно. И именно неожиданностью можно объяснить тот ненормальный факт, что наш герой очень резко отдернул руку, и старушка, хоть и не больно, но все же шлепнулась на мартан.

А вот смеяться тут не нужно. Во-первых, потому, что ничего смешного нет, только печально, во-вторых, потому, что я привел этот эпизод не для смеха, а исключительно с целью не упустить ни одной детали описываемой поездки, в-третьих же, последним человеком, который стал бы смеяться в данной ситуации, был сам Фант. Он покраснел до ушей, помог, разумеется, старушке подняться, но тут же — вот беда! — едва не уронил ее снова, потому что наконец-то подоспела на редкость немногословная в этот день Иоланта и очень внятно прошептала Фанту в ухо: — Идиот!

Вокруг анальгина

Описание Обсерватории и окружающей третьей природы уместно дать через восприятие Фанта. Для контраста: в силу обстоятельств наш герой смотрит на действительность через черные стекла. И в буквальном смысле тоже: наш Фант путешествует в солнцезащитных очках — светосвод в разгар дня бывает очень ярок.

Между прочим, уж коли я завел разговор о внешнем виде Фанта, то нелишне было бы обрисовать, как он был одет. Полноватые ноги литератора обтянуты пересиненными — по моде — джинсами. Ниже располагаются ничем не примечательные сандалии, из которых выглядывают босые пальцы. Облик довершает в меру приталенная, очень яркой расцветки рубашка навыпуск, со шнуровкой на груди и рукавах. Лет сто назад такой наряд непременно обозвали бы декадентским, лет шестьдесят назад — стиляжьим. По нынешней моде — все в рамках сезонных рекомендаций.

Не забыть бы и Иоланту. Аккуратная матерчатая шапочка с большим козырьком, неброское платьице из местного льна (дико дорогое!), босоножки, словом… Словом, если прибегнуть к орнитологическим сравнениям, то рядом с Фантом, напоминающим токующего тетерева, наша Иоланта вполне сходит за скромную тетерку.

…Таким образом, перед Фантом и Иолантой лежал Астрономический Сектор.