ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Без кафе-бара, но зато и без санитарных дней. Да я…

Створки лифта сходятся и отсекают от нас голоса Фанта и Иоланты, а я, автор, прежде чем догнать своих героев, объясню название сей главы. Почему «кукиш» — это понятно. Но при чем здесь масло? Не вдаваясь в истолкование идиомы, подчеркиваю: очень уж масляно глядели вслед Иоланте сонные глаза толстого заместителя. А яд? И этому есть причина. В километровом коридоре — на полпути между астрономическим чертогом и кассой причала — Фант почувствовал, что по его шее ползет муха. И смахнул ее. Муха оказалась пчелой, которая не преминула ударить обидчика в указательный палец. Вот уж действительно загадка: откуда на Орпосе — на Орпосе! — пчела?

— Ай! — вскричал Фант. — Мало им бестолковой Обсерватории, еще и бешеных пчел выращивают! — И плюнул с такой смачной яростью, что прозрачный купол обсервационного зала содрогнулся.

— Пчелиный яд полезен, — наставительно сказала Иоланта. И после этого они купили билеты на магнитоход, отправлявшийся в Административный Центр Орпоса (АЦОП).

Дебют

Пора рассказать немного об Иоланте. Негоже, чтобы героиня повести так долго оставалась в тени.

Вот что вспомнилось мне из ее биографии.

Было это, по меркам Иоланты, очень давно, по общечеловеческим — совсем недавно, но было. Ровно тридцать лет назад. Шел тогда Иоланте, только-только начинался, шестой год.

Нет, не так…

Читать она научилась очень рано — в три года. Научилась — слово ненужное. Не научила-сь — была научена. Старшим братом, который считался и считается в семье старшим до сих пор лишь потому, что успел родиться на сорок три с половиной месяца раньше сестры. К тому времени — то есть не к тому, когда Иоланта родилась, а когда ей было три с небольшим года, — читать брат уже умел. И счел своим долгом передать знания сестрице. Иоланта по сю пору чрезвычайно благодарна ему за это, благо его стараниями получила лишних два-три года чтения. Если смотреть с одного конца, это — штук двести-триста тонких детских книжек. Если с другого — до сотни толстых взрослых. В любом случае, багаж явно, скажем, нелишний. Так вот, брат научил ее читать весьма быстро. Летом девочка еще только складывала буквы, а осенью уже бегло разбирала даже мелкий шрифт. Нет, вундеркиндом она не была. Просто это они с братом задумали такой сюрприз к маминому дню рождения, который в тот год совпал с 66-й годовщиной Октябрьского переворота, (Вообще-то день рождения мамы Иоланты приходится на праздник каждый год — она родилась в ночь с 6 на 7 ноября. Но, безусловно, повторного совпадения именно с 66-й годовщиной больше никогда не было.