ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

…Ничего не понимающая и донельзя разобиженная Иоланта отошла в сторонку, встала в тени какого-то щита, призывавшего не терять жизнь из-за одной минуты (ровно столько времени требуется для уравнивания давлений в шлюзе туннеля и на перроне), и с деланной независимостью поглядывала вдаль. Чувствовалось, ей очень хотелось сделать вид, будто к вакуумным странствиям она не имеет никакого отношения, к краснорожему встрепанному визгливому мужику в петушиной рубашке — тем более и вообще очутилась на станции по ошибке, поверив в дурацкую брехню о том, что здесь встречают вакуум-кар с прилетевшим с Земли престарелым Андреем Андреевичем Вознесенским.

А краснорожий мужик стоял у шлюза одного из каров и заискивающе (нет, но как же молниеносно свершается в нас смена настроения!) консультировался с контролером.

— Извините, пожалуйста, вы до Курортного Сектора нас не довезете?

— А чего вы у меня спрашиваете? Идите в кассу и покупайте билет.

— Ну что же вы сразу — «касса», «билет»… Долгая история. Посадили бы нас — и дело с концом. Ехать-то всего часа три.

— Я-то могу посадить, да не советую вам, — при этих словах контролер впервые окинул взглядом Фанта. Зорко окинул.

— Это почему так? Чем же мы вам не подходим? — Фант робко улыбнулся. — Вроде бы не больные, не убогие, не заразные…

— Заразные — не заразные, сразу не углядишь. Да не о том речь! — Контролер досадливо отмахнулся. — У меня кар литерный — дорого возьму. По рублю. Идите лучше в ординарный… — Он признался в своем корыстолюбии с такой подкупающей искренностью и с таким проницательным знанием платежеспособного спроса, что Фант покраснел и ощутил себя бедным, по Эмилю Золя, студентом, выпрашивающим милости дорогой кокотки. Ему почему-то стало стыдно. Страшно захотелось царственным и многообещающим жестом уничтожить сомнения прозорливого стража, даже если бы по прибытии на место назначения пришлось оставить в залог фотоаппарат и скачками нестись на рекбазу за недостающими копейками. (Напомним, что финансовая состоятельность Фанта в данный момент оставляла желать много лучшего. Если несколько часов назад наш герой мог с презрением отвергнуть недостойные намеки Директора Обсерватории и тем не менее испытывать уверенность перед лицом грядущих расходов, ибо в кармане похрустывал гарантийный четвертной билет, то теперь же — после прогулки на вульгарном магнитоходе, необязательного поедания страшно дорогой синей земной скумбрии и оставшегося на мартане трехкопеечного хамского пива — кредитная база основательно пострадала. Вообще, нет ничего более зыбкого и нелогичного, чем структура цен на Орпосе. Здесь бывает, что пятак — это очень много, а случается, что и пореформенный червонец — не деньги.