Потом…
Словом, что и говорить, наши герои были безумно рады, когда второй контролер — пышноусый мужчина — неожиданно отозвал Фанта в сторону и заговорщически сообщил, что на предыдущей станции в снаряд вошла линейная инспекция. Это означало мгновенный и безоговорочный конец всем услугам. Ибо Фант с Иолантой были «зайцами», а для «зайцев» спасение от инспекционного позора только одно: ресторан.
— Остановки через две ОНА сойдет, — поучающе шептал усатый, — и можно будет вернуться. А если в ресторане кто пристанет, скажи, мол, отсек такой-то, а кара, мол, номер — забыл. И порядок.
— Пошли в ресторан, а? Скажем, мол, отсек третий, а кар не помним какой, если спросят, — опустив глаза долу, транслировал Фант Иоланте. Получалось, что он советуется, а не настаивает, как того требовала ситуация. Получалось, что он первый заговорил после долгого молчания, застоявшегося еще с вакуум-станции. Получалось, что он предлагает мириться и сообща давать отпор проискам судьбы. Получалось, что он в своем роде извиняется: ведь для извинения порой нужны не конкретные слова, а слова вообще.
Видит Бог, Фант этого и хотел: капитуляции.
— Интересно, чего это мы в ресторане будем делать? — спросила Иоланта. Она знала, что победителю не грех и по жеманничать.
— Посидим… Переждем…
(Подавленный вздох.)
— Там ведь заказывать нужно!
(Круглые глаза.)
— Попросим клубниколы принести.
(Кривой смешок.)
— Хм… Клубникола!.. Не видала я клубниколы будто!
(Глаза-щелочки.)
— Ну, пирожное там… По чашке кофе…
(Униженная ухмылка.)
— Мне — два пирожных!
На языке дипломатии это носит название: мир с реституцией и репарацией.
Топор, зажигалка и пассажирская скорость
…Уже Фант пил вторую литровую банку теплой клубниколы, уже Иоланта осовела от пахнущего кожей, безвкусного кофе, уже шел второй час их конспиративной отсидки в кар-ресторане, а ОН все говорил и говорил. ОН — это представитель великого клана случайных попутчиков, местообитание которых — вакуум-снаряд.






