А Фант шествовал бледный и даже какой-то торжественный: каждый шаг — последний в жизни. И дальше задался такой диалог:
— Извините ради Бога, — Фант говорил, слегка заикаясь, но старался сделать вид, будто ничего не произошло. (Между нами, ничего и не произошло: подумаешь, какие-то голые девки какого-то голого мужика узрели. И что?) — Как отсюда выйти можно?
— Это смотря куда вам попасть надо, — ответил юноша. Он уже пережил припадок веселья и сейчас даже несколько сочувствовал Фанту, вспомнив, хоть и с запозданием, о мужской солидарности.
— На третий ярус Гелиосектора…
— Ага… Ну, магнитоходом далеко, да и пересадку сделать придется. Можно дископланом, но вход на причал — по санаторной книжке. У вас есть она?
— Не-а… — Фант потупился. Видимо, речь шла о том самом колодце, по которому он сюда взобрался.
— Да… Предприимчивый вы человек. И как только сюда забрели?
Фант снова густо покраснел, но промолчал. Покраснел он, кстати, по многим причинам. Одна из них та, что никак, ну никак не мог он отвести взор от восхитительных женских грудей, пухлых, золотистых, с оттопыренными сосками, назойливо лезших в глаза.
— Тогда только лифтом, — заключил юноша. Он смотрел на Фанта уже не с сочувствием — с жалостью. Понял-таки, что его собеседник не принадлежит к санаторной элите. — Ключа у вас, разумеется, нет…
Женский пол в очередной раз переглянулся и снова захихикал.
Груди заколыхались.
— Да тише вы! — прикрикнул на спутниц юноша. — Надо же понять человека! Держите ключ. — Он подал Фанту металлический стержень с дактилоэлементом. — Третий коридор направо, дверь с синим треугольником. Ключ положите на коробку оповещения. Если дотянетесь.
— Дотянусь… — пообещал Фант и расплылся в улыбке. — Огромное вам спасибо!..
— Приходите еще, — засмеялись девицы.
— И вам спасибо, — сказал Фант, испытывая острое желание… Нет, эту фразу лучше не продолжать. Лучше так и оставить: „испытывая острое желание…“.
Путь вниз занял у Фанта не больше пяти минут: минута, чтобы добежать до лифта, две минуты на ожидание и на скоростной спуск, две минуты — бешеная пробежка по коридорам третьего яруса до блока мастера-смотрителя Гриши. Задыхаясь, Фант распахнул дверь своего алюмотитанового жилища. Здесь было душно и одновременно райски приютно. Царил полумрак. Приемник чуть слышно отсчитывал сигналы точного времени: восемь часов. А на койке… — о Господи! — на койке, жарко разметавшись, спала Иоланта.
За время отсутствия Фанта она и не подумала пробудиться. Наоборот: сквозь сон она сладко недоумевала: „Как странно и хорошо! Никто не беспокоит… Милый Фант, наконец-то он дал мне отоспаться…“
„Милый Фант“ отупело опустился на стул. Иоланта открыла глаза.
— Уже восемь? — нежно потягиваясь, вопросила она.






