ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вернется он, провидел Фант, овеянный радоном и водяной пылью, а озадаченная, встревоженная молодая жена, проснувшаяся в одиночестве, будет, заламывая руки, метаться по алюмотитановой клетушке и, завидев его, бросится ему на шею в слезах.

Вот и радоновые Теплые Ванны: три коридора ведут к трем бассейнам на разных уровнях. Ванны немаленькие: каждая — двести метров на сто.

Фант выбрал центральный коридор, полого спускавшийся метров на десять вниз. Даже не огляделся как следует: выскочил к самой воде, скинул с себя все, что было, на бортик и — как есть нагишом — плюхнулся в бассейн. Он твердо знал: до восьми утра здесь не будет ни души. Нырнул. Отплыл под водой, тараща близорукие глаза на зелено-голубую мозаику керамического дна, вынырнул и отмахал кролем до пятиметровой вышки, торчавшей посредине бассейна. Дай-ка, думает, залезу на верхнюю площадку — там ветерок, — лягу на спину и долго буду так нежиться, пока голод не заест или жажда не приключится, а уж потом назад поплыву.

И действительно, полез наш Адам по ступенечкам, раза три оступался неуклюже, но все-таки на верхнюю площадку вскарабкался. Просторная, сухая и теплая была эта площадка — во всех отношениях, прямо скажем, удачная. Для начала Фант уселся комфортабельно на краешек — лицом и прочими фасадными частями тела к берегу, свесил ножки и принялся глаза щурить: Теплую Ванну разглядывать. Толку от этого мало было — очки мой Автор на бортике оставил, но все же какие-то расплывчатые цветные пятна мог оценить. Изумрудное — это стены. Коричневые, желтые, оранжевые, розовые пятна — это лежаки. Темно-зеленые — карликовые пальмы. А вот это что такое? Яркое, красное, метрах в пятидесяти от брошенной им одежды. Дивился Фант, вглядывался подслеповато, а когда в довершение всего и тихие смешки до него донеслись, и говор приглушенный — сразу все понял. И покраснел от ушей до щиколоток. Ибо красное пятно было надувным тентом, в тени же его расположилась малая группа ранних санаторников — две девушки и юноша. Они-то и смеялись, и с неподдельным интересом Фанта разглядывали. Да отчего же не веселиться: сидит на вышке некто голый и мокрый и пялит на них, в тени отдыхающих, круглые глаза, лишенные диоптрий. Как не прийти в хорошее настроение?

Фант наш от досады-то долго вразумиться не мог, как поступить в такой ситуации. Сидел пунцовый и хлопал ресницами.