ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Земля» — философско-ироническое исследование будущего. Сначала я хотел назвать эту повесть «Когда не везет». Название как название, не хорошее и не дрянь. Но потом я придумал кое-что получше. То есть это мне показалось, что получше, на самом деле было тоже плохо: «Как Земля меня обидела». В поисках более приличных вариантов я шатался по Курортному Сектору, бродил по пустынным в дневное время переходам, спасаясь от духоты в иллюзорных оазисах криогенных «пятачков» и под трубопроводами клубниколы, и наконец мне пришла в голову мысль, что названия, начинающиеся с вопросительных местоимений, исполнены наивной двусмысленности. Тогда я назвал будущую повесть «Земля». Хотя самое верное было бы — «Роняю грустные слова…». О героях моей повести… ОН поначалу назывался безлико и плоско: Наш Герой. Очень быстро я понял, что все повествование на такой бодряческой ноте не выдержу, и переименовал главного персонажа в Олега. Почему в Олега — черт его знает. Имя это мне никогда особенно не нравилось. Затем в повесть постучалось отчуждающее прозвище Тот: я хотел, чтобы всем была понятна полная несовместность действующего лица и меня самого. Вспомнив, что так же звали одно грозное божество и — попутно — даже целую семью, описанную известным венгерским писателем прошлого века, я испугался и отрекся от новой идеи, а потом вдруг вытащил карманный комп и набрал четыре буквы. На экранчике высветилось слово «Фант» — сокращение от «фантом». Слово, без сомнения, дурацкое. Своего сына я бы так не назвал… Героиню наречем Иолантой. Есть тут одна причина, но о ней в конце. Свою дочь (которая не родится никогда: Неприятность отразилась и на мне) я тоже так не назвал бы… Кстати, слова «Фант» и «Иоланта» откровенно созвучны. Похоже, я попался на удочку дурного вкуса. — Вот, к примеру, у меня родственник есть, — ни с того ни с сего начал этот полнокровный че

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Орпос — это не город на плоскости, а сложнейшая трехмерная структура, и здесь слишком много потайных уголков, незаметных переходов, служебных шахт и вспомогательных колодцев — словом, идеальное место для игры в прятки. Поговаривали также, будто ширеры потому неуязвимы, что за ними стоит мощный подпольный трест генной инженерии, специалисты которого в нелегальных условиях ставят опыты по клонированию людей — операции, давно и безусловно запрещенной человечеством.

Секунд пять длилось оцепенение, затем Фант схватил Иоланту за руку и рванул назад. Поздно. С лестницы, которой только что прошли наши незадачливые герои, спускались еще два ширера. Фант закрыл глаза, глубоко вздохнул и готов уже был сделать прыжок, чтобы ввязаться в кровавую и абсолютно безнадежную для него драку, как в воздухе что-то прошелестело, и один из ширеров, схватившись за горло, рухнул на металлический пол. На второго стригаля, стоявшего на лестнице, спрыгнул кто-то в тонкой кольчуге, и оба покатились по ступенькам.

— Культуристы! — шепнула Фанту Иоланта.

— По-моему, боевые бараны, — шепнул в ответ Фант.

И оба были правы. Потому что перед ними развязывался бой, которому суждено было войти в анналы Орпоса. «Боевые бараны» — юношеская группировка, стихийно возникшая как реакция на зверства стригалей, — объединились с «культуристами», знаменитыми рэкетирами Культурного Сектора, и «мастерами», крепкими парнями из Производственного Сектора, чтобы разгромить ширеров раз и навсегда.

(Как вскоре стало ясно, молниеносной развязки не получилось: стригали тоже оказались тертыми калачами, но первый шаг к освобождению Орпоса от кровавых садистов был сделан именно тогда, на глазах Фанта и Иоланты.)

Культуристы забрасывали стригалей удушающими «мыльными пузырями», боевые бараны, затянутые в кольчуги, работали руками и ногами, нанося убийственные удары, мастера, прикрываясь прозрачными щитами, лупили противника полистирольными дубинками, в коридоре очень быстро стало нечем дышать, лилась кровь, а каши герои… улепетывали.

Вверх по лестнице, коридор, еще коридор, опять вверх, переходная галерея, теперь три пролета вниз, коридор, боковое ответвление, тупик, дверца женского туалета, Иоланта врывается туда, таща за рукав Фанта, из кабинки на них смотрят белые глаза какой-то старушки, дверца для обслуживающего персонала (обычно запертая, но здесь свободно открывающаяся: Иоланта знала, что в этом туалете сломан замок)… И вот уже наши герои в родной рекбазе, только ввалились туда совсем с неожиданной стороны. Уффф!..

Фант замер и прислушался, стараясь унять рвущееся из груди сердце. Тишина. Только кровь в висках — толчками.