Но если сойдутся все признаки: и перчатки, и широкие ноздри, и подозрительные глаза, и волосы, напоминающие парик, и синеватый налёт на зубах, то беги от этой женщины прочь со всех ног.
– Расскажи, бабушка, а ты сама, когда была маленькой, встречала ведьму?
– Однажды, – сказала бабушка, – только один раз, но рассказывать тебе об этом я не стану: не хочу испугать тебя, а то ты плохо будешь спать. Случаются ужасные события, о которых не стоит упоминать.
Как я ни умолял бабушку, она была непреклонна. И тут я спросил неосторожно:
– А это как-то связано с тем, что у тебя на одной руке нет пальца?
Бабушка крепко сжала губы, и рука её, державшая сигару (как раз на этой руке не было пальца!), начала чуть заметно дрожать. На меня она даже не взглянула. Сидела молча. Сразу же замкнулась, и разговор наш оборвался.
– Бабушка, спокойной ночи, – сказал я как можно ласковее и поцеловал её в щёку.
Бабушка не шевельнулась. Я осторожно вышел из комнаты и поднялся наверх в свою спальню.
Вечером, накануне нашего отъезда в Англию, бабушка неожиданно вернулась к нашим разговорам о ведьмах.
– В Англии их не так много, как у нас, в Норвегии, – напомнила мне она.
– Я думаю, что мне не встретится ни одна из них, – убеждённо заявил я.
– И я на это надеюсь, – сказала бабушка. – В Англии они особенно злобные, нигде в мире таких больше нет.
Она снова устроилась в своём любимом кресле, закурив чересчур «ароматную» сигару. А я не сводил глаз с её руки, на которой не было пальца. Я ничего не мог с собой поделать, меня сжигало любопытство. Что же такое ужасное могло случиться, когда моя бабушка, в то время ещё маленькая девочка, повстречала ведьму? Наверное, это событие было столь печальным и в то же время столь отвратительным, что бабушка просто не в силах говорить о нём! Возможно, ведьма схватила бабушкин пальчик и выкручивала его, пока не сломала, или ошпарила его кипятком из горячего чайника? Или кто-то другой вырвал пальчик, как вырывает дантист больной зуб? Ничего я не мог понять.
– Расскажи мне, бабушка, об английских ведьмах. Чем они занимаются? – попросил я.
– Ну, хорошо, – согласилась бабушка, посасывая свою сигару. – Любимая забава у них – это поднять такую пыль, которая способна поглотить любого малыша; или превратить его в нечто, в некое существо, которое не нравится взрослым. Ну, например, в слизняк. И тогда человек, ненароком наступив на слизняка, поскользнётся или раздавит его, не подозревая, что это ребёнок.
– Как это отвратительно! – вскрикнул я невольно.
– А что ты скажешь о блохе? – продолжала бабушка. – Тебя превратят в блоху, и твоя собственная мама, вместе с порошком от блох, выбросит тебя и – прощайте!
– Бабушка, ты пугаешь меня. Мне уже вовсе не хочется ехать в Англию.
– Знавала я английских ведьм, – хладнокровно продолжала бабушка.






