ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красавица Анабелла узнала имя своего настоящего отца из уст своей матери перед ее трагической гибелью. Анабелла решает во что бы то ни стало найти его и отомстить за горькую судьбу матери. Анабелла... Серебряный лебедь Дебора Мартин ОТ АВТОРА Как мог уже заметить читатель, Афра Бен реальная историческая фигура. В конце 1668 года она попала в долговую тюрьму, но благодаря помощи друзей через несколько месяцев была освобождена. В 1670 году она написала первую пьесу и стала первой женщиной драматургом в истории английской литературы. За семнадцать лет она создала семнадцать пьес, тринадцать новелл и несколько сборников стихов. Из-за ее отношения к любви и сексуальной свободе ее творения не стали столь известны, как произведения светских щеголей времен Реставрации. Тем не менее она убедительно показала, что плоды творческого вдохновения женщины могут быть достойны постановки и публикации. Своим примером она поощрила к литературному труду многих женщин. Будем же ей за это благодарны. Перевод Ю. Г. Сандалова Анабелла глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Да, силы ей понадобятся, ведь свою роль она должна сыграть безошибочно. Девушка приложила руку к поясу – все в порядке, скрытый под плащом нож на месте. Им придется действовать как можно быстрее, чтобы повозку не перехватили по дороге к дому врача. Врач оставался последней надеждой Анабеллы. Девушка чувствовала, что если он не сумеет осуществить задуманное, то она лишится рассудка. Какая жалость, что сейчас нельзя прибегнуть к испытанному способу, который неизменно помогал ей справиться с душевной болью! Обычно в тяжелые минуты Анабелла закрывала глаза и старалась представить себя другим человеком. Она мысленно переодевалась в придуманные ею наряды, давала себе новое имя, и мало-помалу собственные горести отступали. Этот прием не раз помогал ей вынести самые тяжелые побои. Но увы, сегодня это не поможет. Обжигавшая ее бол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лондон,

Новогодний вечер

1668 года

«Разрази гром всех дураков!»

Начался третий акт пьесы Драйдена «Мартин-непутевый», и шум в помещении, где находилась площадка для игры в мяч, на время затих. Зал, расположенный в Линкольнс Инн Филдс, был мал и тесен, но тем не менее использовался труппой герцога Йоркского с 1660 года, когда вновь были открыты театры. Ходили слухи, что сэр Уильям Д'Авенант, которому принадлежал патент, намеревается построить новое здание, но слухи пока оставались только слухами.

Пока же актерам герцога приходилось мириться с теснотой. Партер, заставленный покрытыми изумрудно-зеленой тканью скамьями, был переполнен. Там сидели молодые щеголи, театральные критики, самые смелые из светских дам и изрядное количество женщин в полумасках, жаждущих провести вечер с каким-нибудь щеголем. В ложах первого яруса по обе стороны партера находились в основном светские дамы. Королевские ложи выходили прямо на сцену, где и разместился соизволивший посетить театр Карл II в окружении придворных. Ложи второго яруса предназначались для мелкопоместных дворян. На галерке толпились простолюдины, но из зажиточных – ведь билеты стоили в те времена недешево.

Оба лондонских театра посещались преимущественно титулованными особами и придворными, а посему и королевская, и герцогская труппы, державшие патент на представления, лезли из кожи вон, чтобы заполнить зал. В борьбе за зрителя они еженедельно, а то и дважды в неделю ставили новые спектакли. А когда и это перестало помогать, они придумали новую уловку – приглашали красавиц-актрис для завлечения щеголей, которые каждый вечер готовы были лицезреть любое смазливое личико.

В этот вечер все взоры были обращены к актрисе, с презрительным высокомерием произнесшей первую реплику. Колин Джеффри, маркиз Хэмпден, следил за ней из ложи первого яруса с особым интересом. Он взглянул в программку, чтобы узнать кто же это, и прочитал: «Роза – Анабелла Мейнард».

– Это она, – сказал сам себе Колин.

Он не сводил глаз с высокой красавицы, уходящей с просцениума в глубь сцены. Ее фигура, освещенная многочисленными свечами рампы, как, впрочем, и жесты, и осанка казались слишком аристократичными для исполняемой роли – служанки Розы. Она была истинным воплощением элегантности, но в то же время лицо Анабеллы поражало неподдельной естественностью. Длинные ее волосы ниспадали на спину, словно сверкающая шаль из черного шелка.

Колин увидел выходящую на сцену Молл Дэвис с ярко-красными пятнами на густо набеленных щеках и спросил себя:

«Интересно, румянится ли Анабелла?»

И тут же убедился в том, что Анабелла Мейнард в сравнении с другими актрисами выглядела как гордый цветок шиповника на фоне увядшего букета полевых цветов.

– И такая же колючая, – заключил он вслух.