В это время вокруг него стали появляться какие-то люди, делая свою работу и при этом оживленно жестикулируя и о чем-то быстро переговариваясь. Но ему все это казалось происходящим в отдалении и расплывчато, будто он смотрит в несфокусированную подзорную трубу. Он оглянулся, ища Бакстера и Морин, но они уже куда-то ушли. Он понял, что в данный момент ему здесь делать нечего, и от этого стало легче на душе.
Бурк бесцельно побрел по главному проходу и увидел Уэнди Петерсон, одиноко стоящую и недоуменно озирающуюся по сторонам, как, собственно, и он сам. Из разбитого окна в восточной стене высокого вестибюля проник первый лучик солнца, и Бурку показалось, что она намеренно остановилась так, чтобы пробившийся сквозь пыль лучик осветил ее. Проходя мимо, он не удержался и сказал:
– Очень красиво…
Она отрешилась от задумчивости, посмотрела на него и окликнула:
– Бурк.
Он обернулся и увидел, что в руках у нее детонирующий механизм. Она оживленно говорила, но Бурку показалось, что говорила не ему, а сама себе.
– А часы-то работают… видите? И батарейки не разрядились и все целы… Провода присоединены намертво. Вот четыре отдельных детонатора… Но они никогда…
Она поглядела вокруг таким встревоженным взглядом, что Бурк даже подумал, а не померещилось ли ей, будто все физические законы природы, которые она знала, теперь не действуют. И он произнес:
– Но вы, вы были…
Она удрученно покачала головой.
– Я разговариваю с вами. – Она заглянула ему прямо в глаза. – А я ведь чуть было не опоздала на какую-то парочку секунд… Он зазвонил… Я же сама слышала звонок, Бурк… Слышала! А потом наступило какое-то странное чувство… будто на меня снизошла Божественная благодать. Понимаете, мне померещилось, будто я умерла, но все вокруг не так уж и плохо. Рассказывают, что в нашем деле, когда обезвреживаешь мину, на плече у сапера сидит ангел, да вы сами знаете. Боже всемогущий, Бурк, у меня на плечах сидел в тот момент их целый полк.
Книга шестая
Утро 18 марта
А после лесного пожара
Гвоздика зеленая снова завяла.
Г.К. Честертон
Патрик Бурк, щурясь и часто моргая, вышел из парадных дверей и, держась за гладкие перила, спустился по разбитым ступенькам на улицу, залитую слабым весенним солнечным светом.
Таяли льдинки и сосульки, вода капала с крыш на ступени собора, а с них выливалась ручейками на замусоренные улицы. На самой нижней ступени Бурк заметил разорванный листок картона, который фении прилепили к парадным дверям, от руки написанные буквы расплылись на мокрой бумаге – не разберешь, что там и было. На гранитном цоколе застыли потеки и брызги зеленой краски, выплеснутой из разбитой бутылки, от ступеней до самой Пятой авеню протянулся длинный след лошадиной крови.






