ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Празднование дня святого Патрика, покровителя Ирландии, в Нью-Йорке омрачено чрезвычайными обстоятельствами. Экстремисты из Ирландской республиканской армии захватывают заложников в соборе святого Пат... От автора Считаю необходимым сделать несколько существенных оговорок относительно мест действия, персонажей и событий, затронутых в данной книге. Автору известно, что во всех художественных произведениях про ирландцев литературные отступления от действительности и прочие вольности в повествовании не то чтобы допустимы, а как бы само собой разумеются. Тем не менее, кафедральный собор святого Патрика в Нью-Йорке описан здесь довольно точно и скрупулезно. И все же, как и в любом литературном труде, особенно в книгах с фантазиями о будущем, в этой книге в некоторых случаях автор широко применяет личные домыслы и отступления от правды. Образы офицеров нью-йоркской полиции, действующих на страницах книги, не списаны с реально существующих лиц. Так, к примеру, нынешний офицер управления полиции Нью-Йорка, специалист по ведению переговоров с террористами об освобождении заложников Фрэнк Больц отнюдь не является прообразом литературного героя капитана Берта Шрёдера, тоже специалиста по переговорам о заложниках. Единственное сходство у них – это чин и должность в управлении полиции. Капитан Больц – высококвалифицированный и компетентный офицер, с которым автору довелось встречаться и беседовать трижды. Он по праву пользуется репутацией основателя службы ведения переговоров о заложниках в структуре нью-йоркской полиции. В глазах жителей Нью-Йорка, особенно тех, жизнь которых спасена при его участии, он является подлинным героем в самом прямом смысле этого слова. Выведенные в книге священнослужители католической церкви ни в коей мере не списаны с реально существующих священников. Однако для своих литературных революционеров автор позаимствовал отдельные черты характера у живущих

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В это время вокруг него стали появляться какие-то люди, делая свою работу и при этом оживленно жестикулируя и о чем-то быстро переговариваясь. Но ему все это казалось происходящим в отдалении и расплывчато, будто он смотрит в несфокусированную подзорную трубу. Он оглянулся, ища Бакстера и Морин, но они уже куда-то ушли. Он понял, что в данный момент ему здесь делать нечего, и от этого стало легче на душе.

Бурк бесцельно побрел по главному проходу и увидел Уэнди Петерсон, одиноко стоящую и недоуменно озирающуюся по сторонам, как, собственно, и он сам. Из разбитого окна в восточной стене высокого вестибюля проник первый лучик солнца, и Бурку показалось, что она намеренно остановилась так, чтобы пробившийся сквозь пыль лучик осветил ее. Проходя мимо, он не удержался и сказал:

– Очень красиво…

Она отрешилась от задумчивости, посмотрела на него и окликнула:

– Бурк.

Он обернулся и увидел, что в руках у нее детонирующий механизм. Она оживленно говорила, но Бурку показалось, что говорила не ему, а сама себе.

– А часы-то работают… видите? И батарейки не разрядились и все целы… Провода присоединены намертво. Вот четыре отдельных детонатора… Но они никогда…

Она поглядела вокруг таким встревоженным взглядом, что Бурк даже подумал, а не померещилось ли ей, будто все физические законы природы, которые она знала, теперь не действуют. И он произнес:

– Но вы, вы были…

Она удрученно покачала головой.

– Я разговариваю с вами. – Она заглянула ему прямо в глаза. – А я ведь чуть было не опоздала на какую-то парочку секунд… Он зазвонил… Я же сама слышала звонок, Бурк… Слышала! А потом наступило какое-то странное чувство… будто на меня снизошла Божественная благодать. Понимаете, мне померещилось, будто я умерла, но все вокруг не так уж и плохо. Рассказывают, что в нашем деле, когда обезвреживаешь мину, на плече у сапера сидит ангел, да вы сами знаете. Боже всемогущий, Бурк, у меня на плечах сидел в тот момент их целый полк.

Книга шестая

Утро 18 марта

А после лесного пожара

Гвоздика зеленая снова завяла.

Г.К. Честертон

Патрик Бурк, щурясь и часто моргая, вышел из парадных дверей и, держась за гладкие перила, спустился по разбитым ступенькам на улицу, залитую слабым весенним солнечным светом.

Таяли льдинки и сосульки, вода капала с крыш на ступени собора, а с них выливалась ручейками на замусоренные улицы. На самой нижней ступени Бурк заметил разорванный листок картона, который фении прилепили к парадным дверям, от руки написанные буквы расплылись на мокрой бумаге – не разберешь, что там и было. На гранитном цоколе застыли потеки и брызги зеленой краски, выплеснутой из разбитой бутылки, от ступеней до самой Пятой авеню протянулся длинный след лошадиной крови.