Она всегда говорила вслух, оставаясь один на один с миной, которую приходилось обезвреживать.
– Уэнди, ты ведь ничего не соображаешь, дуреха, один неверный шажок и… – Она глубоко вздохнула, до ее раздувшихся ноздрей донесся запах пластиковой взрывчатки. – Все это время в мире… – Она мягко приложила ладони к грязной поверхности пластика, нутром чувствуя, где должен таиться взрывной механизм. – Так, походит на камень… Умно придумано… сверху все гладко… Ну что ж, займемся. – Она сняла часы с руки и стукнула ими по бруску пластиковой взрывчатки. – Девяносто секунд, Уэнди, ну еще плюс-минус… Теперь уже слишком поздно уточнять… глупо даже. – Она принялась ковырять стилетом в середине куска пластика. – Теперь, Уэнди, тебе надо сделать два-три разреза. – Она засунула внутрь бруска пальцы, но ничего не нащупала. От раны на руке пальцы у нее задеревенели. – Шестьдесят секунд… Как летит время, когда… – Она приложила ухо к бруску пластика, но ничего не расслышала, кроме биения своего же пульса в висках. – Когда у тебя это время прекрасно… Ну что ж, здесь… Так, хорошо. Боже? Осторожнее… и здесь нет ничего… Куда же ты запихнул его, старый черт? Где же этот тикающий механизм? Ну а теперь, Уэнди, прорежь-ка здесь… когда мечтаешь ухватить звезду, все другое кажется ерундой… Там… там… вот он, наконец-то. – Она положила брусок пластика на землю, расковыряла стилетом дыру пошире и увидела циферблат громко тикающего будильника. – Так… на будильнике шесть ноль две. У меня на часах шесть ноль две, время взрыва шесть ноль три… Да, играл ты честно, старый черт, не мухлюя… Что ж, все идет неплохо. – Сперва ей пришла в голову мысль выдернуть будильник и перерезать провода или же разбить стекло на циферблате и переставить время, но тогда эта чертова хреновина может взорваться – такое случалось часто. – Спокойно, детка, не торопись… ты и так зашла слишком далеко… – Она засунула ладонь в толстый брусок взрывчатки и длинными, но плохо слушающимися, одеревеневшими пальцами стала тщательно прощупывать каждую детальку и обнаружила в задней крышке будильника неизвлекаемые детонаторы. – Поосторожней возись с этой штукой, Петерсон, пощупай повнимательней сзади… а теперь вот тут… так, механизм простенький… А где же выключатель звонка?.. Ну давай же… опускай его… уже шесть ноль три… черт, черт… звонка нет… еще несколько секунд… Спокойно, Уэнди. Боже мой, успокойся, успокойся…
В могильной тишине раздался громкий звонок. Уэнди Петерсон напряженно слушала его, всем своим нутром чувствуя, что это будет последний звук в ее жизни.
* * *
В соборе воцарилась полная тишина. Мартин, положив согнутые руки на перила, напряженно смотрел на алтарный помост. Пальцами он выбивал тревожную дробь по стеклу циферблата наручных часов.






