ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Празднование дня святого Патрика, покровителя Ирландии, в Нью-Йорке омрачено чрезвычайными обстоятельствами. Экстремисты из Ирландской республиканской армии захватывают заложников в соборе святого Пат... От автора Считаю необходимым сделать несколько существенных оговорок относительно мест действия, персонажей и событий, затронутых в данной книге. Автору известно, что во всех художественных произведениях про ирландцев литературные отступления от действительности и прочие вольности в повествовании не то чтобы допустимы, а как бы само собой разумеются. Тем не менее, кафедральный собор святого Патрика в Нью-Йорке описан здесь довольно точно и скрупулезно. И все же, как и в любом литературном труде, особенно в книгах с фантазиями о будущем, в этой книге в некоторых случаях автор широко применяет личные домыслы и отступления от правды. Образы офицеров нью-йоркской полиции, действующих на страницах книги, не списаны с реально существующих лиц. Так, к примеру, нынешний офицер управления полиции Нью-Йорка, специалист по ведению переговоров с террористами об освобождении заложников Фрэнк Больц отнюдь не является прообразом литературного героя капитана Берта Шрёдера, тоже специалиста по переговорам о заложниках. Единственное сходство у них – это чин и должность в управлении полиции. Капитан Больц – высококвалифицированный и компетентный офицер, с которым автору довелось встречаться и беседовать трижды. Он по праву пользуется репутацией основателя службы ведения переговоров о заложниках в структуре нью-йоркской полиции. В глазах жителей Нью-Йорка, особенно тех, жизнь которых спасена при его участии, он является подлинным героем в самом прямом смысле этого слова. Выведенные в книге священнослужители католической церкви ни в коей мере не списаны с реально существующих священников. Однако для своих литературных революционеров автор позаимствовал отдельные черты характера у живущих

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сделаю все, что в моих силах…

Бурк перебил ее:

– Я хочу назначения в группу по борьбе с подделками произведений искусства. Было бы здорово оказаться в Париже завтра, в это же самое время.

Шпигель рассмеялась:

– Так говорите, подделки произведений искусства? А что вы вообще, черт побери, смыслите в искусстве?

– Я смыслю во всем, что люблю.

– Это верно, – не удержался Лэнгли, – он во многом смыслит. – Он протянул руку Бурку. – Сегодня ночью ты провернул выдающуюся работенку, лейтенант. Наш отдел гордится тобой.

Бурк взялся за руку Лэнгли и с его помощью встал.

– Спасибо, старший инспектор. Я очищусь от греха. Омой меня, и я стану белее снега.

– Да ладно тебе, – ответил Лэнгли. – Мы дадим тебе рекомендацию или что еще нужно…

Шпигель закурила сигарету и заметила:

– Как же это, черт побери, меня угораздило связаться с копами и политиками? Боже, да лучше бы мне сейчас прогуливаться где-нибудь в Лондоне по Таймс-сквер.

Бурк не удержался от издевки:

– А я-то думал, вы с нами знаетесь давно.

Она ничего не ответила и принялась рассматривать ступени собора и авеню.

– Куда же все-таки девался Шрёдер? Столько телеоператоров, но улыбающегося Шрёдера перед ними нет. Или он уже в телевизионной студии?

– Он в соборе. Молится, – сказал Бурк. Шпигель, судя по всему, пребывала в недоумении.

– Что за чертова пресса. Все разбежались по газетам и студиям давать интервью и писать материалы, а он, видите ли, молится. Да репортеры сейчас все заглотают. За это я запихну этого поганца в члены муниципального совета в какой-нибудь Бенсонхерст…

Из дверей южного вестибюля потянулась мрачная процессия – оттуда на носилках начали выносить убитых. Несущие носилки полицейские и гвардейцы проходили сквозь строй поспешно собранного почетного караула, а трупы фениев несли в обход караула, за спинами солдат. Собравшиеся на ступенях хранили молчание, полицейские и военный капеллан шагали рядом с носилками. Руководил движением санитаров полицейский инспектор в парадной форме, расшитой позолоченными галунами и тесьмой, направляя носилки с убитыми полицейскими и гвардейцами к подогнанным к ступеням санитарным машинам, а с фениями – к боковому проходу, где их клали на пол.

Бурк прошел среди носилок и нашел на одной из них табличку с фамилией Беллини. Откинув покрывало, он вгляделся в его лицо, с которого уже стерли маскировочные черные полоски. Оно было очень белое, выделялись твердый решительный подбородок и коротко остриженные черные волосы. Закрыв лицо покрывалом, Бурк быстро зашагал по ступенькам, прижав руки к бедрам и глядя под ноги.

Колокола отзвонили благодарственную молитву и стали медленно вызванивать погребальную мелодию. Губернатор Доул стоял со своей свитой, обнажив голову, держа шляпу в руке.