Смеясь, она сбежала с лестницы и внизу чуть не столкнулась с Максвеллом.
Мел, которая бросилась за Кармелитой, испытывая одновременно и злость, и радость, на полном ходу врезалась в Максвелла, смотревшего снизу на лестницу.
Мел вспыхнула. У Максвелла была мускулистая грудь и руки – она почувствовала это сквозь его тонкий городской костюм, – и сам он слегка покраснел.
Он растерянно смотрел на нее – если бы не он, оба они упали бы – и продолжал крепко держать ее.
– Уже можете меня отпустить, – произнесла она холодно, но без того безразличия, с которым она представилась ему при первой встрече.
– Минуточку, – ответил он с четкой городской интонацией. – Меня еще чуточку качает.
Прошло несколько секунд, прежде чем он неохотно отпустил ее. Она решила, что он наверняка боится упасть.
– Простите, – коротко сказала Мел, – надеюсь, я не ушибла вас.
Максвелл улыбнулся:
– Все в порядке, спасибо. Боже, ну и беспокойный дом. – С этими словами он поднялся по лестнице к себе в комнату.
Кармелита молча изучала выражение обоих лиц. Она покачала головой. Ну и парочка! Хотя… К ее удивлению, Мел схватила старую шляпу:
– Ну, видишь? Неуклюжий идиот.
Кармелита уступила, позволив Мел водрузить бесформенную шляпу на свои прекрасные волосы. В конце концов, это всего лишь небольшая стычка накануне предстоящей войны.
Из краткого признания Мел было ясно, что какой-то мужчина причинил ей боль. Сама Кармелита считала, что от этого есть только одно лекарство – другой мужчина.
– Не говори мне, что эта… чертовка совсем не привлекательна, – Такер стремительно шагнул от двери и оказался лицом к лицу со своим кузеном.
– Не знаю. Было что-то… Она другая. – Гейбриел пятерней взъерошил свои тщательно расчесанные темные волосы.
– И на этом спасибо! – воскликнул Такер.
– Забудь это.
Такер улыбнулся при виде испуганного лица кузена:
– Такого поворота я не ожидал.
– Все в порядке.
– В порядке? Не думаю. Мне кажется, тебе нужна маленькая пастушка. – Он не обращал внимания на сердитый взгляд Гейбриела. – Мне бы это подошло. Но не верю, что ты, который так старательно держался подальше от прекрасного пола в Бостоне, здесь пленился чарами…
– Я не пленился чарами, – перебил его Гейбриел. – И почему ты считаешь, что я сторонился женщин в Бостоне? Это глупо.
– За несколько дней до нашего отъезда я водил в театр Пенелопу Пендерграсс. Ты не представляешь, как обидно провести вечер с очаровательной женщиной, которая только и делает, что жалуется на моего бессердечного, но такого замечательного кузена, который совершенно не обращает на нее внимания. Какой удар по моему самолюбию!
– Представляю, – с насмешливым сочувствием ответил Гейбриел. – Но кто такая, черт возьми, эта Пенелопа Пендерграсс?
Такер вздохнул.






