ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире Файеран существует немало видов магии – от запретной, некромантской, до элитной, боевой.Но особое место здесь занимает магия эмпатическая – та, которой обучают лишь воспитанников таинственно... Пролог, написанный Деометрией Жижикой, фельдъегерем на службе лорда Александера Питта, Порт-Хлост, графство Питица Когда Жюльен Петит был уже легендарным бардом и бродячие кукольники давали представления, в которых он являлся одним из главных героев, а мамаши рассказывали малышам сказки на ночь, в которых Жюльен верхом на драконе освобождал прекрасную принцессу, я встретил старика-барда на ярмарке в Порт-Хлост. Двое мальчишек бежали к полосатому полотняному балагану, и один другому кричал на бегу: – Жюльен приехал! Жюльен приехал! Он поет в балагане Одрика! Я еще усмехнулся тогда – за Жюльена выдавал себя каждый второй бродячий бард на Северном тракте, хотя я сам вообще сильно сомневался в его существовании. Но поскольку письмо нотариусу, с которым лорд Александер послал меня в Хлост, я уже передал и заняться мне было нечем, из любопытства да еще из какого-то озорства я пошел за мальчишками. Хотелось взглянуть на того, кто с таким бесстыдством выдает себя за героя сказок, никогда не существовавшего на самом деле, как я думал. Однако, уже подходя к балагану, я почувствовал будто бы укол в самое сердце – небольшой балаганчик Одрика был забит до отказа и не вмещал всех желающих послушать барда. Любители бардовской песни теснились на улице у входа и заглядывали за занавеску, пытаясь что-то там разглядеть. Из балагана доносились чистый, хотя и не выдающийся, голос и звуки мандолины. В сказках и балладах о приключениях Жюльена мне, как и вам, наверное, приходилось слышать о неких волшебных вещах, которые делали его великим бардом, – мандолина эльфов, волшебный напиток парсикамских магов, пузырек с драконьей кровью и так далее. Забегая вперед, скажу, что отчасти все это правда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был хриплым и безжизненным, напрочь лишенным интонаций. И тут же без всякого перехода я позвал: – Фархи! Фархи, назад! Там – опасность! Назад, там засада на тебя! Ты погибнешь! Шеба, какое у тебя прекрасное лицо, – тут же я обратился уже к ведьме без паузы. – Живое…

– Ты бредишь, Жюльен? – встревоженно спросила Шеба. Рядом с ее лицом появились лица Боба и Риголана.

– О да, я брежу! – бормотал я, не узнавая своего хриплого голоса и чувствуя, что язык и губы отказываются повиноваться мне, словно бы я и в самом деле, укусив некроманта, прикоснулся к ужасно ядовитой твари. – Я брежу твоим прекрасным лицом, твоим голосом, твоим телом! Пусть именно ты встретишь меня в царстве мертвых, когда придет срок, а не этот ублюдок Мортимер!

– Ему плохо! – обернувшись к Риголану, взволнованным голосом произнесла Шеба.

– О нет! – возразил я. – Мне очень хорошо! Я сейчас впервые в жизни понял, как это хорошо – быть живым и умереть собственной смертью в определенный тебе судьбой час! – И снова без всякого перехода я стал звать Фархи: – Фархи! Фархи, самодовольный дракон, да где же ты есть?! У некроманта пять сумеречных драконов! Драконов-вампиров, драконов-зомби! Ты не выстоишь против них! Возвращайся немедленно!

Мои товарищи испуганно переглянулись. Где-то, словно бы очень далеко, я услышал встревоженные возгласы Джонатана, Джоурбы и других орков. Лицо Риголана придвинулась ко мне, заслоняя весь остальной мир:

– Скажи мне, бард, – произнес Риголан, – что ты видел?

– Я видел некроманта – Мортимера, сына Мрокса, мертвого вот уже более двухсот лет! – поспешно, словно в горячке, зашептал я. – Он стал Личем, он обрел гниющее сердце, он превращается в мумию! Он пытался уговорить меня отказаться от битвы, сказал, что мы все погибнем, и показал мне свою армию! Их много, Сын Тени Риголан, очень много! Среди них есть и люди, и орки, и даже темные эльфы! Всего – около пятисот—семисот зомби и полсотни вампиров! – Глаза Риголана расширились от удивления, и я схватил его за плечо, вдруг испугавшись, что он мне не поверит и сейчас уйдет, не дослушав до конца. – А еще у него пять сумеречных драконов! Отравленных драконов, которые жаждут разрушения!

Я отпустил Риголана, и он отпрянул, будто бы в испуге. Где-то надо мной послышалось хлопанье гигантских крыльев, и я услышал в своем сознании голос дракона:

– Бард! Бард, что с тобой?! Твой разум превратился в какую-то кашу! Ты слышишь меня?!

– Фархи! – прохрипел я и, рванувшись вперед, уселся на земле. Голова кружилась. – Фархи, некромант отравил пять драконов, я видел их! У него пять драконов!

Волна гнева из драконьего разума заставила меня замереть, даже головокружение прекратилось. Я понял, как этот дракон мог напугать Молодых Богов.