Он был хриплым и безжизненным, напрочь лишенным интонаций. И тут же без всякого перехода я позвал: – Фархи! Фархи, назад! Там – опасность! Назад, там засада на тебя! Ты погибнешь! Шеба, какое у тебя прекрасное лицо, – тут же я обратился уже к ведьме без паузы. – Живое…
– Ты бредишь, Жюльен? – встревоженно спросила Шеба. Рядом с ее лицом появились лица Боба и Риголана.
– О да, я брежу! – бормотал я, не узнавая своего хриплого голоса и чувствуя, что язык и губы отказываются повиноваться мне, словно бы я и в самом деле, укусив некроманта, прикоснулся к ужасно ядовитой твари. – Я брежу твоим прекрасным лицом, твоим голосом, твоим телом! Пусть именно ты встретишь меня в царстве мертвых, когда придет срок, а не этот ублюдок Мортимер!
– Ему плохо! – обернувшись к Риголану, взволнованным голосом произнесла Шеба.
– О нет! – возразил я. – Мне очень хорошо! Я сейчас впервые в жизни понял, как это хорошо – быть живым и умереть собственной смертью в определенный тебе судьбой час! – И снова без всякого перехода я стал звать Фархи: – Фархи! Фархи, самодовольный дракон, да где же ты есть?! У некроманта пять сумеречных драконов! Драконов-вампиров, драконов-зомби! Ты не выстоишь против них! Возвращайся немедленно!
Мои товарищи испуганно переглянулись. Где-то, словно бы очень далеко, я услышал встревоженные возгласы Джонатана, Джоурбы и других орков. Лицо Риголана придвинулась ко мне, заслоняя весь остальной мир:
– Скажи мне, бард, – произнес Риголан, – что ты видел?
– Я видел некроманта – Мортимера, сына Мрокса, мертвого вот уже более двухсот лет! – поспешно, словно в горячке, зашептал я. – Он стал Личем, он обрел гниющее сердце, он превращается в мумию! Он пытался уговорить меня отказаться от битвы, сказал, что мы все погибнем, и показал мне свою армию! Их много, Сын Тени Риголан, очень много! Среди них есть и люди, и орки, и даже темные эльфы! Всего – около пятисот—семисот зомби и полсотни вампиров! – Глаза Риголана расширились от удивления, и я схватил его за плечо, вдруг испугавшись, что он мне не поверит и сейчас уйдет, не дослушав до конца. – А еще у него пять сумеречных драконов! Отравленных драконов, которые жаждут разрушения!
Я отпустил Риголана, и он отпрянул, будто бы в испуге. Где-то надо мной послышалось хлопанье гигантских крыльев, и я услышал в своем сознании голос дракона:
– Бард! Бард, что с тобой?! Твой разум превратился в какую-то кашу! Ты слышишь меня?!
– Фархи! – прохрипел я и, рванувшись вперед, уселся на земле. Голова кружилась. – Фархи, некромант отравил пять драконов, я видел их! У него пять драконов!
Волна гнева из драконьего разума заставила меня замереть, даже головокружение прекратилось. Я понял, как этот дракон мог напугать Молодых Богов.






