ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире Файеран существует немало видов магии – от запретной, некромантской, до элитной, боевой.Но особое место здесь занимает магия эмпатическая – та, которой обучают лишь воспитанников таинственно... Пролог, написанный Деометрией Жижикой, фельдъегерем на службе лорда Александера Питта, Порт-Хлост, графство Питица Когда Жюльен Петит был уже легендарным бардом и бродячие кукольники давали представления, в которых он являлся одним из главных героев, а мамаши рассказывали малышам сказки на ночь, в которых Жюльен верхом на драконе освобождал прекрасную принцессу, я встретил старика-барда на ярмарке в Порт-Хлост. Двое мальчишек бежали к полосатому полотняному балагану, и один другому кричал на бегу: – Жюльен приехал! Жюльен приехал! Он поет в балагане Одрика! Я еще усмехнулся тогда – за Жюльена выдавал себя каждый второй бродячий бард на Северном тракте, хотя я сам вообще сильно сомневался в его существовании. Но поскольку письмо нотариусу, с которым лорд Александер послал меня в Хлост, я уже передал и заняться мне было нечем, из любопытства да еще из какого-то озорства я пошел за мальчишками. Хотелось взглянуть на того, кто с таким бесстыдством выдает себя за героя сказок, никогда не существовавшего на самом деле, как я думал. Однако, уже подходя к балагану, я почувствовал будто бы укол в самое сердце – небольшой балаганчик Одрика был забит до отказа и не вмещал всех желающих послушать барда. Любители бардовской песни теснились на улице у входа и заглядывали за занавеску, пытаясь что-то там разглядеть. Из балагана доносились чистый, хотя и не выдающийся, голос и звуки мандолины. В сказках и балладах о приключениях Жюльена мне, как и вам, наверное, приходилось слышать о неких волшебных вещах, которые делали его великим бардом, – мандолина эльфов, волшебный напиток парсикамских магов, пузырек с драконьей кровью и так далее. Забегая вперед, скажу, что отчасти все это правда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Мы сможем драться на равных с некромантом?! Мы все-таки свернем шею этому уроду?! Ха! – заорал Боб и начал прыгать по поляне, хлопая себя по бокам. Затем он подскочил к Джонатану, сгреб его в охапку и поднял над землей. – Папаша! – закричал молотобоец. – Мы еще потанцуем!

Орки, услышавшие радостную новость, снова разразились своим боевым кличем «Хар-рама!», Храбба начал лупить в свой барабан, а несколько воинов зашлись в дикой пляске, размахивая мечами. Риголан приблизился ко мне, тронул за плечо, и когда я обернулся, то впервые увидел Сына Тени по-настоящему улыбающимся.

– Они все-таки пришли! – тихо, но с явным торжеством в голосе произнес темный эльф. – Они не уподобились жалким трусам и мелочным торгашам – они вышли на битву! Мой народ еще жив, бард!

– Да, – кивнул я, – твой народ – храбрый народ, Риголан. Лореанна сказала, что пришли юные эльфы, те, что не стали дожидаться решения совета кланов и хотели бы основать новый клан.

– Они созвали совет?! – сияя глазами, спросил Сын Тени. Я кивнул, и Риголан второй раз подряд широко улыбнулся мне. – Значит, я был услышан! Я исполнил свой долг до конца, бард! Могу ли я желать большего?! Я прошел весь путь, что должен был пройти!

– Да, пожалуй, – кивнул я, хотя и не все из сказанного понял. Очевидно, для темного эльфа вопросы долга и уважения среди эльфов значили гораздо больше, чем для меня. Риголан тем временем, скрестив руки на груди, в нетерпении прошелся передо мной туда-сюда.

– Как ты думаешь, может быть, нужно выступить им навстречу? – спросил он.

– Не уверен, – покачал я головой. – Сейчас ночь, если мы неожиданно столкнемся в лесу, это может закончиться и перестрелкой. Они ведь не на прогулку идут.

– Да-да, ты прав! – поспешно согласился темный эльф. – Вот что, нужно разложить большие сигнальные костры, чтобы наше расположение было видно издалека! – озаренный, заявил Риголан. – Возможно, мы будем заметны не только своим, но и врагам, однако, по-моему, стоит рискнуть, а? – взволнованно спросил эльф.

– Думаю, некроманту и так отлично известно, где мы находимся, – пожал я плечами. – Так что риск не так уж и велик. Давай разведем костры.

Мы принялись собирать хворост в темноте. Затем Шеба на одном краю поляны недалеко от меня, а потом и Джонатан на другом краю засветили свои посохи, и стало попроще. Через несколько минут затрещали сухие ветки, охваченные огнем в одном кострище, затем во втором и в третьем. Мы бросали хворост в огонь до тех пор, пока пламя не поднялось в человеческий рост и к кострам нельзя было уже близко подойти. Мы стояли вокруг поляны, освещенные ярким светом трех костров, и я по очереди оглядывал своих спутников, словно бы стараясь всех их запомнить.