ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире Файеран существует немало видов магии – от запретной, некромантской, до элитной, боевой.Но особое место здесь занимает магия эмпатическая – та, которой обучают лишь воспитанников таинственно... Пролог, написанный Деометрией Жижикой, фельдъегерем на службе лорда Александера Питта, Порт-Хлост, графство Питица Когда Жюльен Петит был уже легендарным бардом и бродячие кукольники давали представления, в которых он являлся одним из главных героев, а мамаши рассказывали малышам сказки на ночь, в которых Жюльен верхом на драконе освобождал прекрасную принцессу, я встретил старика-барда на ярмарке в Порт-Хлост. Двое мальчишек бежали к полосатому полотняному балагану, и один другому кричал на бегу: – Жюльен приехал! Жюльен приехал! Он поет в балагане Одрика! Я еще усмехнулся тогда – за Жюльена выдавал себя каждый второй бродячий бард на Северном тракте, хотя я сам вообще сильно сомневался в его существовании. Но поскольку письмо нотариусу, с которым лорд Александер послал меня в Хлост, я уже передал и заняться мне было нечем, из любопытства да еще из какого-то озорства я пошел за мальчишками. Хотелось взглянуть на того, кто с таким бесстыдством выдает себя за героя сказок, никогда не существовавшего на самом деле, как я думал. Однако, уже подходя к балагану, я почувствовал будто бы укол в самое сердце – небольшой балаганчик Одрика был забит до отказа и не вмещал всех желающих послушать барда. Любители бардовской песни теснились на улице у входа и заглядывали за занавеску, пытаясь что-то там разглядеть. Из балагана доносились чистый, хотя и не выдающийся, голос и звуки мандолины. В сказках и балладах о приключениях Жюльена мне, как и вам, наверное, приходилось слышать о неких волшебных вещах, которые делали его великим бардом, – мандолина эльфов, волшебный напиток парсикамских магов, пузырек с драконьей кровью и так далее. Забегая вперед, скажу, что отчасти все это правда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Удар о туловище Габровски был такой силы, что я даже почувствовал себя оглушенным, будто бы врезался головой в стену. Бывший старшина покачнулся, я нанес ему еще два удара своими клинками, очевидно, довольно слабых – лишь подтолкнул его. Габровски начал заваливаться на спину, успел отшвырнуть топор и схватить меня за кольчугу, увлекая за собой. Я продолжал наносить удары, уже падая, но тут огромные ручищи бывшего старшины сомкнулись у меня на шее. Последнее, что я помню, – это полураскрытый рот Габровски прямо перед моим лицом и то, что я решил воткнуть в эту пасть свой охотничий нож. Я взмахнул рукой, но увидеть больше ничего не успел – свет померк в моих глазах. Все, что происходило дальше, я знаю лишь по рассказам моих товарищей, оставшихся в живых.

Основная тяжесть битвы легла, конечно, на плечи Риголана и его пехотинцев. Оказавшись в окружении, они яростно сражались, но все же их позиция была слишком невыгодной, а крестьянам, которые в полном составе вошли в этот отряд, явно не хватало боевого опыта. Риголан метался по полю битвы, постоянно оказываясь в самых жарких местах схватки и расчищая путь своим воинам, но повсюду он не успевал. К тому моменту, когда всадники разрезали армию зомби пополам, отряд Риголана заметно поредел. Полумертвые тоже несли серьезные потери, но все еще сохраняли численное преимущество. Теперь отряд Риголана сражался одним фронтом, не заботясь о тыле, но зомби все равно теснили наших пехотинцев своим количеством. И когда возникла угроза окружения небольшой группы крестьян, которую зомби с легкостью могли бы потом уничтожить, Риголан бросился на выручку своим воинам. Он влетел в группу зомби, вращая свои клинки как крылья мельницы, обрушивая удары на полумертвых сверху. Шроттер рвал зомби зубами и когтями, топтал и разбрасывал хвостом, но их было слишком много. Уже маги добили последних вампиров и бросились на помощь Риголану, ударив зомби в тыл. Уже в рядах полумертвых начиналась давка и бестолковая суета, вот-вот их отряды должны были быть смяты. Но Риголан этого уже не увидел. Зомби навалились на Шроттера кучей, словно бы пытаясь забросать ящера своими телами. Его били мечами по хвосту, по бокам, по голове, пытались уколоть клинком или стащить руками его наездника. Риголан рубил во все стороны, когда ящер под ним с протяжным ревом упал на брюхо. Уже почти мертвый, с множеством ранений, Шроттер продолжал клацать зубами, пытаясь достать мертвяков вокруг себя, вырывая из них куски мяса. Несколько рук одновременно схватили Риголана и поволокли со спины Шроттера. Сын Тени рубил эти руки, отбивал удары, сыпавшиеся на него со всех сторон, но среагировать на все он просто не успевал.