Люди, уставшие после битвы, неподвижно сидели у костров и молча наблюдали за удаляющимися силуэтами, пока они не скрылись совсем.
– Это… – отрывая взгляд от горизонта, начала Шеба, но я прервал ее:
– Да, я знаю. Они сделали здесь все, что могли. И теперь ушли туда, где смогут отдохнуть от битвы.
Я отвернулся от горизонта и, держа ведьму за руку, поплелся к одному из костров. Люди, сидевшие у костра, молча потеснились, освобождая нам место. Я сел к огню, рядом уселась женщина. Напротив меня, за кострищем, сидел Хайдрик, слегка покачиваясь из стороны в сторону и что-то невнятно бормоча. Прислушавшись, я уловил обрывки фразы:
– Второй раз… второй раз за один год… Молодые, сильные, могли бы еще жить… лучше бы я сам сложил голову…
– Прости меня, Хайдрик, – тихо сказал я. – Это я призвал вас на битву. Моя вина, что полегли твои воины.
Хайдрик словно бы очнулся, услышав мои слова. Секунду он смотрел на меня непонимающе, а затем горько усмехнулся:
– Нет, бард, какая твоя вина? Судьбы людей определяют Боги!
– После общения с драконом я в этом больше не уверен, – сказал я. Хайдрик, похоже, опять не понял, снова пристально посмотрел на меня, а затем сказал:
– Далеко не все они были хорошие люди. Так, искатели приключений, даже разбойники были среди них. Если бы не эта битва, им никогда бы не совершить ничего хорошего в своей трижды никчемной жизни. Ты спас их души, бард. Теперь, когда они пали в битве со злом, в царстве мертвых их встречают как героев! – Хайдрик усмехнулся шире, а затем улыбка погасла на его лице, и он тяжко вздохнул. – Мне другое не дает покоя – для чего Боги сохранили мою жизнь? Разве мало в ней было испытаний? Разве не заслужил я чести умереть достойно, с мечом в руке?
Я промолчал, поскольку ответить на это мне было нечего. Молчали и все остальные, сидевшие у костра. Хайдрик, так и не дождавшись от меня ответа, снова вздохнул и добавил:
– Иногда мне хочется думать, что Боги приготовили для меня особую судьбу, и не весь еще путь в ней пройден до конца. Мне хочется думать, что Боги берегут меня для очень важного дела. А порой мне приходит на ум, что я большой грешник и эта жизнь, в которой я вижу смерть своих воинов, просто-напросто мое наказание.
Проснулся я от того, что кто-то сильно теребил меня за здоровое плечо. Еще не открыв глаз, не отойдя ото сна, я пробормотал:
– Боб, успокойся, ты мне голову оторвешь!
Потом вдруг вспомнил – Боба больше нет. От этой мысли я окончательно проснулся и открыл глаза. Разбудила меня Шеба. Я лежал все у того же костра, рядом с которым заснул вечером, небо было серым, только на востоке начала появляться полоска розового цвета. Воины вокруг костра медленно просыпались, будили друг друга, двигаясь неторопливо, словно бы в вязкой, неподатливой среде.
– Что случилось? – спросил я ведьму.






