ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире Файеран существует немало видов магии – от запретной, некромантской, до элитной, боевой.Но особое место здесь занимает магия эмпатическая – та, которой обучают лишь воспитанников таинственно... Пролог, написанный Деометрией Жижикой, фельдъегерем на службе лорда Александера Питта, Порт-Хлост, графство Питица Когда Жюльен Петит был уже легендарным бардом и бродячие кукольники давали представления, в которых он являлся одним из главных героев, а мамаши рассказывали малышам сказки на ночь, в которых Жюльен верхом на драконе освобождал прекрасную принцессу, я встретил старика-барда на ярмарке в Порт-Хлост. Двое мальчишек бежали к полосатому полотняному балагану, и один другому кричал на бегу: – Жюльен приехал! Жюльен приехал! Он поет в балагане Одрика! Я еще усмехнулся тогда – за Жюльена выдавал себя каждый второй бродячий бард на Северном тракте, хотя я сам вообще сильно сомневался в его существовании. Но поскольку письмо нотариусу, с которым лорд Александер послал меня в Хлост, я уже передал и заняться мне было нечем, из любопытства да еще из какого-то озорства я пошел за мальчишками. Хотелось взглянуть на того, кто с таким бесстыдством выдает себя за героя сказок, никогда не существовавшего на самом деле, как я думал. Однако, уже подходя к балагану, я почувствовал будто бы укол в самое сердце – небольшой балаганчик Одрика был забит до отказа и не вмещал всех желающих послушать барда. Любители бардовской песни теснились на улице у входа и заглядывали за занавеску, пытаясь что-то там разглядеть. Из балагана доносились чистый, хотя и не выдающийся, голос и звуки мандолины. В сказках и балладах о приключениях Жюльена мне, как и вам, наверное, приходилось слышать о неких волшебных вещах, которые делали его великим бардом, – мандолина эльфов, волшебный напиток парсикамских магов, пузырек с драконьей кровью и так далее. Забегая вперед, скажу, что отчасти все это правда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Схватки же мне хотелось избежать любой ценой. Слишком многие и так уже полегли в этой долине.

Теперь по лесной дороге ехал сам Аштон и его свита. Барон на белом, тонкокостном, нервном жеребце в блестящих доспехах, в шлеме с перьями, а рядом с ним – оруженосец, тоже весь блестящий, со штандартом барона в руках. Следом за его сиятельством ехали человек пять придворных, возможно, старших военачальников или советников – не знаю. Все они также были наряжены в сверкающие доспехи, в шлемы с перьями, хотя многие из них никак не производили впечатления воинов – толстые, одышливые, с раскрасневшимися от скачки рожами. Сам Аштон был аскетично худ, имел продолговатое, жесткое лицо, тонкие губы на котором были плотно сжаты. Когда барон и его свита приблизились на расстояние в пять-шесть шагов и осадили лошадей, я разглядел, что Аштон невысок ростом – ниже меня, во всяком случае. Я слышал когда-то, что рост властителей всегда разочаровывает людей, ибо из-за их положения люди всегда представляют князей великанами. Тем не менее рост Аштона меня немного удивил.

Остановившись передо мной, барон внимательно посмотрел мне в глаза. Взгляд у него был тяжелый, цепкий, внимательный, но глаз я отводить не стал. Тогда барон спрыгнул с коня, перебросив поводья оруженосцу, и сделал шаг ко мне. Я открыл было рот, чтобы произнести заготовленную приветственную фразу, но не успел этого сделать.

Фархи, который до этого, казалось, мирно дремал, вдруг поднялся на лапы и побежал к делегации, прибывшей по лесной дороге. И я сам, и воины у меня за спиной на дракона смотрели с недоумением – он бежал трусцой, явно не торопясь, волоча по земле поломанное крыло, и, задрав шею, громогласно ревел. Это не было похоже ни на его радостный танец, ни тем более на боевую атаку. Это вообще ни на что не было похоже из того, что мы уже видели от дракона. Отведя взгляд от дракона, я обернулся к барону Аштону и его свите и был изумлен еще больше. Свита, побелев от ужаса, глядя на дракона расширившимися глазами, бросилась бежать. Вельможи, или военачальники, торопливо разворачивали своих перепуганных лошадей, какой-то толстяк и вовсе вывалился из седла и теперь удирал на четвереньках, высоко задирая свою толстую задницу. Один только Аштон остался стоять неподвижно, неотрывно глядя на дракона. К тому времени когда дракон приблизился к его сиятельству вплотную, барон стоял перед ним совершенно один. Даже его оруженосец и тот покинул барона. Фархи подбежал к Аштону и вдруг остановился. Изогнув шею, он заглянул барону в глаза. Примерно с полминуты он пристально вглядывался в барона, а затем повернул свою лукавую морду ко мне, и я услышал его голос:

– А здорово я их напугал, правда?! Видел, как они удирали?!

– Да уж, было очень весело, – так же мысленно ответил я.