Аштон этого не увидел и, отсчитав приемлемое количество секунд для скорби, вскинул подбородок: – Но мы хотя бы спешили на помощь к вам! А как повел себя властитель этой земли, низкий человек Поксор, граф Ассукс?! Он даже не прислал подкрепление гарнизону Гасенска, о котором его умолял старшина Хайдрик! Скажи, Хайдрик, – протянув руку вперед, обратился Аштон к ветерану, – просил ли ты Поксора о помощи?!
– Просил, – несколько растерянно кивнул Хайдрик и нервно сглотнул.
– А получил ли ты эту помощь, старшина Хайдрик?! – с болью и страданием в голосе вопрошал Аштон. – Скажи нам – получил ли ты ее?!
– Нет, – отрицательно покачал головой вконец растерявшийся Хайдрик.
– Не-ет! – простонал барон. – Нет, Поксор не прислал помощи геройскому гарнизону, на свой собственный страх выступившему против невиданной опасности! Достоин ли такой человек занимать трон властителя, спрашиваю я вас?! Достоин ли он именоваться графом Ассукс, храбрые воины?! – вопрошал Аштон, протягивая правую руку со скрюченной, наподобие птичьей лапы, кистью к остаткам нашей армии. И сам же себе отвечал: – Нет и еще раз нет! Недостоин быть властителем!
Воины смотрели на Аштона с недоумением и восторгом – так эмоционально он выступал. Даже Джоурба хмурился и больше не плевался. Я чувствовал себя на грани истерики, мне приходилось прилагать усилия, чтобы не расхохотаться.
– Я отправляюсь в Порт-Фраст, чтобы низложить Поксора, – вдруг объявил Аштон довольно спокойным голосом. Джоурба, который до этого внимательно его слушал, снова сплюнул с отвращением и отвернулся. Хайдрик облегченно вздохнул. – На правах будущего властителя этих земель, – продолжал барон, – я назначаю старшину Хайдрика начальником гарнизона и головой города Гасенска с обязательной государственной пенсией!
Аштон замолчал, повисла гробовая тишина. Хайдрик, оглядевшись по сторонам, неуверенно поклонился барону и произнес:
– Спасибо, ваше сиятельство!
– Спасибо тебе, храбрый воин! – с чувством произнес Аштон. – Я лишь отдаю долги. Вам же, храбрые люди, сельские труженики, что бросили плуг и взяли в руки меч, я объявляю – на сто лет освобождаетесь вы от всяческих податей на этих землях! – обращаясь к крестьянам, воскликнул Аштон. Те сначала просто не поверили. Громила Итон – сын старосты Хвана, которого крестьяне по молчаливому согласию теперь признавали за старшего, – даже глазами похлопал от удивления.
– На сто лет? – переспросил он.
– На сто лет! – подтвердил Аштон.
Итон хлопнул себя ладонью по ноге и улыбнулся:
– Это дело! Сгодится такой граф, сгодится! – сказал Итон и улыбнулся. Крестьяне радостно стали похлопывать друг друга по плечам, улыбаться, толкать друг друга, послышался гул одобрительных голосов.






