ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире Файеран существует немало видов магии – от запретной, некромантской, до элитной, боевой.Но особое место здесь занимает магия эмпатическая – та, которой обучают лишь воспитанников таинственно... Пролог, написанный Деометрией Жижикой, фельдъегерем на службе лорда Александера Питта, Порт-Хлост, графство Питица Когда Жюльен Петит был уже легендарным бардом и бродячие кукольники давали представления, в которых он являлся одним из главных героев, а мамаши рассказывали малышам сказки на ночь, в которых Жюльен верхом на драконе освобождал прекрасную принцессу, я встретил старика-барда на ярмарке в Порт-Хлост. Двое мальчишек бежали к полосатому полотняному балагану, и один другому кричал на бегу: – Жюльен приехал! Жюльен приехал! Он поет в балагане Одрика! Я еще усмехнулся тогда – за Жюльена выдавал себя каждый второй бродячий бард на Северном тракте, хотя я сам вообще сильно сомневался в его существовании. Но поскольку письмо нотариусу, с которым лорд Александер послал меня в Хлост, я уже передал и заняться мне было нечем, из любопытства да еще из какого-то озорства я пошел за мальчишками. Хотелось взглянуть на того, кто с таким бесстыдством выдает себя за героя сказок, никогда не существовавшего на самом деле, как я думал. Однако, уже подходя к балагану, я почувствовал будто бы укол в самое сердце – небольшой балаганчик Одрика был забит до отказа и не вмещал всех желающих послушать барда. Любители бардовской песни теснились на улице у входа и заглядывали за занавеску, пытаясь что-то там разглядеть. Из балагана доносились чистый, хотя и не выдающийся, голос и звуки мандолины. В сказках и балладах о приключениях Жюльена мне, как и вам, наверное, приходилось слышать о неких волшебных вещах, которые делали его великим бардом, – мандолина эльфов, волшебный напиток парсикамских магов, пузырек с драконьей кровью и так далее. Забегая вперед, скажу, что отчасти все это правда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Аштон этого не увидел и, отсчитав приемлемое количество секунд для скорби, вскинул подбородок: – Но мы хотя бы спешили на помощь к вам! А как повел себя властитель этой земли, низкий человек Поксор, граф Ассукс?! Он даже не прислал подкрепление гарнизону Гасенска, о котором его умолял старшина Хайдрик! Скажи, Хайдрик, – протянув руку вперед, обратился Аштон к ветерану, – просил ли ты Поксора о помощи?!

– Просил, – несколько растерянно кивнул Хайдрик и нервно сглотнул.

– А получил ли ты эту помощь, старшина Хайдрик?! – с болью и страданием в голосе вопрошал Аштон. – Скажи нам – получил ли ты ее?!

– Нет, – отрицательно покачал головой вконец растерявшийся Хайдрик.

– Не-ет! – простонал барон. – Нет, Поксор не прислал помощи геройскому гарнизону, на свой собственный страх выступившему против невиданной опасности! Достоин ли такой человек занимать трон властителя, спрашиваю я вас?! Достоин ли он именоваться графом Ассукс, храбрые воины?! – вопрошал Аштон, протягивая правую руку со скрюченной, наподобие птичьей лапы, кистью к остаткам нашей армии. И сам же себе отвечал: – Нет и еще раз нет! Недостоин быть властителем!

Воины смотрели на Аштона с недоумением и восторгом – так эмоционально он выступал. Даже Джоурба хмурился и больше не плевался. Я чувствовал себя на грани истерики, мне приходилось прилагать усилия, чтобы не расхохотаться.

– Я отправляюсь в Порт-Фраст, чтобы низложить Поксора, – вдруг объявил Аштон довольно спокойным голосом. Джоурба, который до этого внимательно его слушал, снова сплюнул с отвращением и отвернулся. Хайдрик облегченно вздохнул. – На правах будущего властителя этих земель, – продолжал барон, – я назначаю старшину Хайдрика начальником гарнизона и головой города Гасенска с обязательной государственной пенсией!

Аштон замолчал, повисла гробовая тишина. Хайдрик, оглядевшись по сторонам, неуверенно поклонился барону и произнес:

– Спасибо, ваше сиятельство!

– Спасибо тебе, храбрый воин! – с чувством произнес Аштон. – Я лишь отдаю долги. Вам же, храбрые люди, сельские труженики, что бросили плуг и взяли в руки меч, я объявляю – на сто лет освобождаетесь вы от всяческих податей на этих землях! – обращаясь к крестьянам, воскликнул Аштон. Те сначала просто не поверили. Громила Итон – сын старосты Хвана, которого крестьяне по молчаливому согласию теперь признавали за старшего, – даже глазами похлопал от удивления.

– На сто лет? – переспросил он.

– На сто лет! – подтвердил Аштон.

Итон хлопнул себя ладонью по ноге и улыбнулся:

– Это дело! Сгодится такой граф, сгодится! – сказал Итон и улыбнулся. Крестьяне радостно стали похлопывать друг друга по плечам, улыбаться, толкать друг друга, послышался гул одобрительных голосов.