ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире Файеран существует немало видов магии – от запретной, некромантской, до элитной, боевой.Но особое место здесь занимает магия эмпатическая – та, которой обучают лишь воспитанников таинственно... Пролог, написанный Деометрией Жижикой, фельдъегерем на службе лорда Александера Питта, Порт-Хлост, графство Питица Когда Жюльен Петит был уже легендарным бардом и бродячие кукольники давали представления, в которых он являлся одним из главных героев, а мамаши рассказывали малышам сказки на ночь, в которых Жюльен верхом на драконе освобождал прекрасную принцессу, я встретил старика-барда на ярмарке в Порт-Хлост. Двое мальчишек бежали к полосатому полотняному балагану, и один другому кричал на бегу: – Жюльен приехал! Жюльен приехал! Он поет в балагане Одрика! Я еще усмехнулся тогда – за Жюльена выдавал себя каждый второй бродячий бард на Северном тракте, хотя я сам вообще сильно сомневался в его существовании. Но поскольку письмо нотариусу, с которым лорд Александер послал меня в Хлост, я уже передал и заняться мне было нечем, из любопытства да еще из какого-то озорства я пошел за мальчишками. Хотелось взглянуть на того, кто с таким бесстыдством выдает себя за героя сказок, никогда не существовавшего на самом деле, как я думал. Однако, уже подходя к балагану, я почувствовал будто бы укол в самое сердце – небольшой балаганчик Одрика был забит до отказа и не вмещал всех желающих послушать барда. Любители бардовской песни теснились на улице у входа и заглядывали за занавеску, пытаясь что-то там разглядеть. Из балагана доносились чистый, хотя и не выдающийся, голос и звуки мандолины. В сказках и балладах о приключениях Жюльена мне, как и вам, наверное, приходилось слышать о неких волшебных вещах, которые делали его великим бардом, – мандолина эльфов, волшебный напиток парсикамских магов, пузырек с драконьей кровью и так далее. Забегая вперед, скажу, что отчасти все это правда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Три повелительниц Тени – все, что уцелели в битве с вампирами, – целый день жарили мясо – для драконов и для людей. В лесу неподалеку нашелся родник, в котором можно было набирать воду, и это было как нельзя кстати – Шеба пообещала приготовить свои целебные снадобья для всех уцелевших в битве.

Погибших в битве животных решили оттащить поближе к тушам драконов. По традиции древнего народа драконов, тело либо хоронят в пещере, либо предают огню, если пещер близко не наблюдается. Так что своих мертвых собратьев Фархи с Лореанной собирались сжечь. Поближе к двум огромным тушам, лежащим на поле боя, мы подтащили и трупы животных, чтобы сжечь и их заодно – не бросать же на растерзание стервятникам.

Шроттера, Рэглера и Оррил положили рядом друг с другом, как близких друзей. Глупый медведь Бартоламью ходил от одного ящера к другому, тыкал их носом и ревел, призывая подняться. Ящеры на медведя не реагировали, и зверь с обидой обращался своим ревом к Шебе, словно бы требуя исправить это безобразие. Шеба не отвечала ему. А после того как приготовления к кремации были завершены, Лореанна грациозно поднялась в воздух, на несколько секунд зависла над телами павшим, а затем выпустила в них язык своего ужасающего пламени. Тела охватил огонь, а Лореанна дохнула на них еще и еще раз. Даже с расстояния в тридцать шагов явственно ощущался жар этого огня, а в воздухе повис тошнотворный запах горелой плоти. Солдаты Аштона, которые наблюдали эту картину, торопливо покинули поле боя и не появлялись на нем до тех пор, пока Лореанна вновь не опустилась на землю.

Спать мы легли поздно, но воинство Аштона продолжало трудиться при свете факелов. По-моему, они работали всю ночь, однако нам, уставшим и от битвы, и от следующего за ней, тоже непростого дня, было все равно – все спали как убитые, не выставив даже охраны, положившись на чутье драконов и зверей. Да, собственно, и обороняться было не от кого – сам Аштон и его войско опасались приближаться к драконам ближе чем на пятьдесят шагов, а больше никто нам и не мог угрожать в этом месте. В эту ночь мне снова снились сны, в которых я видел себя драконом, но точного их содержания наутро я уже не помнил.

Наутро настала пора прощаться. Первыми, получив у Аштона желанную грамоту об освобождении от податей на сто лет, ушли крестьяне. Из девяноста четырех человек, которые пришли сюда на битву с некромантом, их осталось всего восемь. Итон, обняв по очереди меня, Шебу, Шарграйна, Джонатана и Джоурбу, отступил на шаг, низко поклонился нам и сказал:

– Ну, не поминайте лихом! А будете в наших местах – заходите.

Мы поклонились ему в ответ, и Итон повел своих фермеров назад, к трем деревням на болотах, оставшимся почти без мужчин.