ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Над юными Улиссом и Райной тяготели позорные тайны прошлого их родителей, сломавшие когда-то их детскую дружбу. Много лет они пытались ненавидеть и презирать друг друга. Но любовь, необузданная и стра... Бесстрашная Александра Торн Пролог Техас, 1869 год Раз в месяц с точностью хорошо выверенных часов Улисс Прайд отправлялся на «седьмое» небо. Его лучший друг, точнее сказать, подруга, Райна де Варгас всегда его сопровождала. Болезненный астматический восьмилетний мальчик никогда не считал, что пятилетняя девочка – неподходящая компания. В Райне его привлекал подход к жизни, сводившийся вкратце к популярному высказыванию: кто не успел, тот опоздал, и пусть ему будет хуже. Райна пленяла Улисса еще и тем, что никогда не высмеивала его за слишком тщедушное тело и слишком ученый вид, и вообще он ей явно нравился. Рай, куда так стремился Улисс, находился в булочной господина Дитца в Фредериксберге, штат Техас. До того как мать Улисса вышла замуж, булочная принадлежала ей. Небеса сулили сладостную муку, а именно: право выбрать одно пирожное из необыкновенного изобилия восхитительных лакомств. Но к торжеству чревоугодия присоединялась и еще одна радость – возможность побыть вдвоем с Райной и почувствовать себя господином своей судьбы. – Позаботься о моей малышке, – сказала мать Райны однажды ясным октябрьским днем, когда Улисс и Райна усаживались за один из столиков в булочной. – Не беспокойтесь, мэм, я о ней не забуду, – ответил Улисс торжественно. Миссис де Варгас каждый раз повторяла это напутствие и каждый раз получала именно такой ответ. – Не ешь слишком быстро, – в свою очередь напутствовала Улисса его мать. – Ты ведь не хочешь, чтобы по пути домой у тебя разболелся живот? Улисс любил мать, но терпеть не мог, когда она начинала суетиться. Он хотел одного: чтобы она и миссис де Варгас поскорее отправились за покупками. Аромат яблочного пирога и дымящегося горячего шокола

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она была его первым другом и первой вдохновительницей его честолюбивых планов. Она способствовала тому, что Улисс заинтересовался политикой. Она настояла на том, чтобы сыну разрешили учиться в Гарварде, в то время как Патрик хотел, чтобы Улисс оставался дома и занял надлежащее место в качестве наследника ранчо.

Никто не радовался больше, чем она, когда ее сын получил диплом доктора права.

Как же он мог быть столь несправедлив к женщине, бывшей не только его матерью, но и путеводной звездой?

Если бы тут не было отца, Улисс упал бы перед ней на колени.

– Мама, мне так жаль, что я едва могу это выразить. Мне легче будет отрезать себе язык, чем произнести еще раз то, что я сказал.

Илке улыбнулась вымученной улыбкой:

– Не могу себе представить политика без языка. – Она повернулась к Патрику: – Твоя очередь, дорогой.

Патрик несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем сумел выдавить из себя несколько слов. И когда наконец ему это удалось, голос его походил на скрежет металла.

– Я тоже сожалею. Это всего лишь бранное слово, которое мужчины бросают не задумываясь, когда они рассержены.

Для Патрика, возможно, это действительно было просто бранным словом, но оно больно ранило Улисса. Он ощущал его, будто выжженное клеймо. Патрику всегда было непонятно, почему Улисс так болезненно воспринимал обстоятельства своего появления на свет. А также многое другое.

Улисс любил отца, восхищался им и уважал его, несмотря на их непохожесть. Но по мере того как он рос, ему в этом доме становилось все тяжелее. Последние несколько лет они с отцом отдалялись друг от друга и теперь, похоже, говорили на совершенно разных языках.

– Я хочу сказать еще кое-что, – продолжал Патрик. – Это наш дом, твоей матери и мой. И мы вольны, черт возьми, принимать здесь, под своим кровом, любого гостя. Если ты не можешь этого перенести…

– Пожалуйста, Патрик, – перебила Илке, – не говори больше ничего. Мне хотелось бы забыть этот разговор. – Она протянула руку и дотронулась до руки мужа. – Я немного устала. Поможешь мне подняться наверх?

Выражение гнева на лице Патрика мгновенно сменилось выражением беспокойства.

– С тобой все в порядке, дорогая? Она улыбнулась ему:

– Я всегда в порядке, если ты рядом со мной. Патрик помог Илке подняться на ноги. Рука об руку, глядя в глаза друг другу, они покинули комнату, являя собой картину столь совершенной гармонии, будто никакого спора и не возникало. Улисс опустился в кресло. Даже звук их шагов совпадал.

Маленьким Улисс испытывал ощущение, будто он существует где-то на границе их любви друг к другу. И теперь он тоже испытывал это чувство.

Он всегда был одиноким ребенком, а теперь вырос и стал одиноким мужчиной.