– О себе или о своей матери?
– Ты неправильно ставишь вопрос, отец. Я беспокоюсь о добром имени нашей семьи. Мама провела всю свою жизнь, занимаясь благотворительностью, стараясь изжить, искупить свое прошлое.
Патрик свирепо затряс головой:
– Если ты воображаешь, что твоя мать только поэтому помогает людям, ты совсем ее не знаешь. Ей важны сами люди, а не то, что они думают или болтают о нас. В округе нет другой женщины, которую бы любили или уважали больше, чем твою мать. Твоя мать – святая!
– Святой следовало бы подождать, когда она наденет на палец обручальное кольцо, прежде чем зачать дитя, – пробормотал Улисс себе под нос.
Но как только он произнес эти слова, сразу почувствовал, что отдал бы душу, только бы они не были сказаны. Он надеялся, что родители их не слышали, пока не взглянул на отца: тот сначала побелел, потом покраснел.
Всего несколько минут назад его отец жаловался на то, что его зрение слабеет. Теперь же он вскочил со стула, сжигая глазами Улисса, и выглядел достаточно устрашающе, чтобы обратить в бегство дюжину диких кошек.
– Как ты смеешь говорить такие вещи, ты, наглое ничтожество? Ублюдок!
Оскорбление, словно ураган, пронеслось по комнате, оставив после себя руины. Улисс так стремительно вскочил на ноги, что опрокинул стакан с водой. Мускулы на его руках свело от желания дать хорошую затрещину отцу.
– Да, я ублюдок, но ведь это ты сделал меня ублюдком!
– Прекратите сию же минуту! – Голос Илке прозвучал как удар кнута. Сама она была настолько напряжена, что казалась высеченной из камня. – Не могу поверить, что два человека, которых я люблю больше всех на свете, смеют говорить и даже думать о таких ужасных вещах. Мы – семья! И пора уже вам обоим вести себя соответственно.
Перед лицом праведного гнева Илке возмущение Патрика тотчас же испарилось. Он выглядел пристыженным, как нашкодивший мальчишка, и Улисс разделял это чувство. По крайней мере хотя бы в этом они были похожи.
Илке прижала руку к сердцу, будто их слова ранили ее так глубоко, что все жизненные силы могли покинуть ее в одну секунду.
– Сын, – сказала она, – ты должен передо мной извиниться, а ты, Патрик, должен извиниться перед сыном.
Сердце Улисса сжималось от раскаяния, а вкусная пища, только что съеденная им, теперь казалась горькой. Он был обязан матери большим, чем только извинением. Она всегда была его оплотом и поддержкой, когда у них возникал конфликт с отцом. Ведь надежды, возлагавшиеся на него Патриком, часто не совпадали с его собственными планами. Более чем кто-либо она оказала влияние на его жизнь.
Именно она постоянно читала ему, когда Улисс подолгу лежал больным, и прививала ему любовь к книгам. Илке занималась с ним, когда у него не было возможности ходить в школу.






