Неужели Райна и впрямь была дочерью шлюхи? Могла ли миссис де Варгас делать то, что о ней говорили?
В голове Улисса неожиданно закружились образы, в которых миссис де Варгас предстала кобылой, а неизвестный мужчина – жеребцом. Улисс громко застонал. Неужели и его родители это делали? И правда ли, что он был незаконнорожденным? В таком случае кем же были его отец с матерью?
– Все в порядке, Улисс. – Голосок Райны положил конец его болезненным видениям. – Не принимай это близко к сердцу.
Но у мальчика было такое ощущение, будто вокруг его груди обвилась змея и душила его.
– Нет, не все в порядке, – прохрипел он, стараясь втянуть в легкие воздух. – Теперь никогда ничего не будет так, как раньше.
Время доказало его правоту.
В тот же вечер, отвечая на его вопросы, родители рассказали ему о его рождении, о последовавшей за этим их женитьбе, о женщине по имени Шарлотта Готорн, первой жене его отца. Они говорили, как сильно его любят, но он их почти не слышал.
В течение нескольких месяцев он ненавидел своих мать и отца. Он возненавидел и Райну за то, что та оказалась свидетельницей его трусости, за то, что она была там и слышала правду. Но больше всех он ненавидел себя.
Как-то он назвал ее Квинни – маленькая королева.
– Мне не нравится это имя, – запротестовала Райна, и ее личико выразило отвращение.
– Не понимаю почему. «Райна» по-испански значит «королева».
– Ты просто негодяй! Те мальчишки в булочной назвали мою мать королевой шлюх. Поэтому ты и прозвал меня Квинни. Я ненавижу это имя и тебя тоже!
Они были в гостиной Прайдов и играли в домино, пока их матери хлопотали на кухне. Райна набросилась на Улисса, колотила и лягала его. Прибежали матери, и им стоило большого труда объединенными усилиями оторвать Райну от мальчика.
И когда он в следующий раз встретился с Райной, она нашла способ отомстить ему. Теперь она называла его не Улисс, а Юзлис.
[1]
Но в отличие от Улисса она понимала, что делает это не из-за ребяческой обиды. Она чувствовала значение этого прозвища.
С этого дня он стал в ее глазах никчемным.
Ранчо «Гордость Прайда». 1885 год
Райна де Варгас понимала лошадей лучше, чем людей. Она знала всех ковбоев, подпиравших сейчас спинами стены кораля, – большинство из них она знала всю жизнь.
Она чувствовала лошадь, на которую все смотрели. Она понимала, что страх заставлял Старфайера выгибать шею и трясти головой, когда он пытался вырваться из рук ее отца, крепко державшего в руках узду. Копыта жеребца выбивали барабанную дробь, и грохот стоял неимоверный. Ноздри его раздувались, глаза выкатились из орбит и налились кровью.
Он не просто казался опасным, он и был опасен. Страх делает опасными всех животных.
– Хочет еще кто-нибудь попытать счастья? – обратился ее отец, Рио, к зевакам.






