Ее светло-серый дорожный костюм позволял заметить, что талия у нее тонкая, как стебель, а грудь округлая и хорошо развита. Она была среднего роста, со светлыми волосами, синими глазами и тонкими чертами лица, изобличавшими аристократическое происхождение и отменное воспитание, столь редкие в этой части света.
Старшая из дам была небольшого роста, с темными волосами. На вид ей было не более тридцати пяти, решил Улисс. С головы до ног она была одета в черное. На другой женщине такой костюм выглядел бы мрачным, но эта дама носила его с необыкновенным изяществом.
Она посмотрела на него своими янтарными глазами и произнесла:
– Вы, должно быть, Улисс? Простите, что я осмеливаюсь называть вас просто по имени. Ваша матушка столько мне писала о вас, что у меня ощущение, будто мы давно знакомы.
Ее голос был еще более впечатляющим, чем внешность. Она говорила с легким придыханием и в то же время тягуче.
Улисс гордился тем, что никогда не забывал лиц и имен. И это сослужило ему хорошую службу в политике. Но он не мог догадаться, кто были его гостьи, не говоря уже о том, что одна из них знала его имя.
– У вас есть передо мной преимущество, мадам, – сказал он, немного смущаясь, что его застали в домашнем костюме. Рукава рубашки были закатаны, а пуговицы не все застегнуты. Должно быть, у него был вид праздного увальня. Черт бы побрал все на свете, он ведь не ожидал гостей, а тем более таких прелестных посетительниц.
– Милый мальчик, ваша мама, конечно, упоминала о нашем возможном приезде.
«Милый мальчик»? Кто же она, черт возьми, такая? И вдруг его осенило. Перед ним сама графиня Гленхэйвен! А та, другая, – ее дочь Алиция. Он совсем забыл об их предполагавшемся приезде.
– Боюсь, что вы прибыли в не самое подходящее время. – Он показал жестом на траурный венок. – У нас траур, и мы не готовы к тому, чтобы принимать гостей.
– Прекрасно вас понимаю, – сказала Шарлотта, проскальзывая мимо него в дверь. Красноречивым пожатием плеч она постаралась привлечь его внимание к своему платью. – Как вы могли заметить, моя дочь и я тоже в трауре. И все же мы с вашей матерью близкие подруги. Я уверена, она будет мне рада. Пожалуйста, сообщите ей, что я здесь.
Ее властная манера не произвела впечатления на Улисса. Он не слуга, чтобы бегать с поручениями.
Если бы у него было время успокоиться и привести свои чувства в надлежащее состояние, он нашел бы более деликатный способ сообщить ей печальную новость. Но графиня уже проследовала в гостиную, словно была здесь хозяйкой.
Улисс последовал за ней:
– Моя мать умерла.
– Что? – Графиня повернулась вокруг своей оси и оказалась с ним лицом к лицу. Ее смуглая кожа приобрела оттенок мела, а губы задрожали. – Что вы сказали?
– Моя мать умерла три месяца назад.






